art

Текст Иван Сережкин | 06.02.2012

В 2011 году картина американского художника Роя Лихтенштейна “I can see the whole room…and there is nobody in it!” была продана с аукциона  Christie’s за более чем 43 миллиона долларов. Прежде чем обсуждать состояние арт-рынка к началу 2012 года и некоторые его специфические свойства, хотелось бы отметить, что концепция рисунка более 50% которого занимает черный фон — вполне отражает то, что человек видит, бросая взгляд в сторону арт-бизнеса. Этот рынок можно долго разглядывать через замочную скважину с точно таким же успехом, с каким мужское лицо с картины смотрит на очередное помещение, полное коллекционеров, экономистов, искусствоведов и просто ищущих развлечений бездельников.

Что же на самом деле представляет собой арт-рынок как система экономических отношений и какими характеристиками обладает произведение искусства в качестве конечного рыночного продукта? Это, пожалуй, основные вопросы, на которые необходимо ответить для адекватного понимания процесса перехода искусства от кулуарных, закрытых для широкой публики, антирыночных отношений в сторону прозрачного и подчиненного законам экономической рациональности рынка.

Для структурной четкости можно провести небольшую аналогию с продуктами, которые можно покупать как на рынке, так и в “Цветном”.

Естественно, одни и те же орешки или помидоры будут различаться по цене в разы. Но в обеих точках так же есть уникальный ассортимент продуктов. Бабуля, торгующая квашеной капустой у метро Тимирязевская, с точки зрения рыночных отношений и механизмов, не может считаться полноценным конкурентом обозначенного выше магазина.  То же самое в каком–то смысле происходит и с арт-рынком, который условно можно поделить на два сегмента.

Первый — высокое искусство музейного уровня, большинство продуктов которого уже давно циркулирует по рынку, имеет свою историю продаж, владения и огромную общую капитализацию (30,5 миллиардов долларов за пять тысяч самых дорогих произведений искусства, проданных с публичных аукционов).

Для более яркой иллюстрации этого сегмента стоит вернуться к картине Лихтенштейна. 9 ноября 1988 года какой-то счастливчик потратил на нее немногим более 2 миллионов долларов. Ровно через 23 года и один день, и через 14 лет после смерти автора, этот же самый человек продает ту же самую картину уже за 43 202 500 долларов, генерируя чистую прибыль, превышающую 40 миллионов.

Если посмотреть на данную сделку как на акт купли/продажи, а на саму картину как на инвестиционный актив и подсчитать рентабельность этого актива за весь срок нахождения у предыдущего владельца, то мы получим цифру 13,42%. 2 миллиона на 23 года под 13,4% годовых. Это очень удачное вложение капитала. История повторяется и со многими другими художниками. Буквально на каждых торгах, если анализировать результаты повторных продаж, появляются лоты с показателем рентабельности, в том числе более 30% годовых.

Если принять также во внимание, что по недавним исследованиям немецкой компании Artnet, показатели от вложений в голубые фишки арт-рынка (Энди УорхолДэмьен Херст) ползут вверх с опережением роста суммарной капитализации крупнейших компаний США, индекса S&P500, то рациональный инвестор, пусть даже совершенно далекий от искусства, задумается или хотя бы озадачится возможностями в этой индустрии.

Концепция восприятия искусства как инвестиции уже не нова. Закрепившись в списке альтернативных возможностей диверсифицировать портфель, пусть и активом с низким показателем ликвидности, но зато совершенно некоррелирующим с фондовыми рынками. Помимо этого, со временем начали появляться различные инвестиционные арт-фонды, опробована тестовая биржа по торговле ценными бумагами, выпущенными под конкретные произведения искусства и многое другие инициативы, делающие арт-рынок доступным для финансовых методов анализа.

Однако более комплексная трансформация искусства в инвестиционный актив, так и не произошла, встретив резкое отрицание мирового арт-сообщества. Отличной иллюстрацией может послужить пример ряда американских музеев, которые вместо рассмотрения перспективы секьюритизации коллекций, которая бы позволила получать дополнительные, внебюджетные средства на развитие, придают анафеме книгу “Руководство по инвестированию в произведения искусства” и запрещают ее продажу в музейных магазинах.

Рынок, по своей сути закрытый, непрозрачный, с непомерно высокими барьерами для входа и ярко выраженным влиянием иррацианальных факторов, оказался не совсем готов к такой трансформации, подтвердив свою совершенно уникальную структуру.

Корпоративное устройство арт-рынка в данном сегменте происходит по принципу олигополии. Два крупнейших аукционных дома, Sotheby’s и Christie’s, держат львиную долю рынка, оставляя на откуп меньшинства остатки сливок. Среди них английские Bonhams и Phillips De Pury, австрийский Dorotheum , немецкий Villa Grisebach, китайский Poly и другие. Такая рыночная структура делает возможным манипуляции лидирующих домов с комиссионными ставками, в чем были замешаны и Sotheby’s, и Christie’s. После этой довольно знаменитой истории на компании были наложены серьезные штрафы, а люди, непосредственно в эти манимуляции вовлеченные, даже преследовались уголовно.


Торговля искусством,  зачастую выходит за рамки аукционов. Это происходит, когда сделки совершаются в частном порядке и их результаты не раскрываются общественности.  У каждого человека, готового заплатить за картину шести — семизначную сумму, могут быть самые различные мотивы для скрытности. Один из них – высокие комиссионные ставки аукционов, другой, не менее веский, — нежелание покупателей публично заявлять о размерах своих доходов. Именно поэтому практически невозможно оценить общий размер рынка и приходится опираться на открытые данные аукционных продаж.

По расчетам французской компании Artprice, которая ведет самую полную базу данных по результатам торгов, общий объем аукционных продаж в 2011 составил около 11 миллиардов долларов, опережая более чем на миллиард результаты года предыдущего. Одна из основных возможных причин такой тенденции – резкий всплеск активности на азиатских рынках. Они выделяются не только поразительным количеством новых художников, бьющих своей рентабельностью все рекорды, но также и количеством крупных региональных аукционов, ярмарок искусства и покупательной способностью своих инвесторов, которых интересуют совершенно все направления и ценовые категории. Азиатский тренд в мире искусства слишком навязчив в последние годы, чтобы оставить его без упоминания.

Второй сегмент, который к сегменту высокого искусства имеет отношение довольно отдаленное и развивается совершенно по другим принципам и законам, – это современное искусство и живые художники.

Современное искусство, в отличие от академического,  существует по законам рынка. О любом произведении современного искусства вполне можно говорить как о полноценном продукте.  Мы можем воспринимать его в качестве материального актива благодаря истории продаж и применять к нему методы рационального анализа общепринятые для данной группы активов.

Однако произведение искусства имеет довольно интересные особенности. Каждый продукт уникален, не имеет аналога; объективных факторов формирования цены нет — многое зависит от галереи, которая представляет художника, хайпа вокруг, тенденции на определенное направление, наличие выставок за рубежом; продукт в большинстве случаев находится в закрытом доступе.

Благодаря этим свойствам путь художника от студии до коллекционера представляется довольно тернистым и успех совершенно не гарантирован. Определенная доля сбыта современного искусства происходит через арт-дилеров, которые есть уже у каждого художника,  нацеленного на коммерческую реализацию своего творчества. И если выделять тенденции последних лет, то стоит отметить онлайн-площадки для торговли искусством.

Интернет-коммерция — это уже важная составляющая жизни, и вряд ли найдется человек, который хотя бы раз не пользовался интернетом для совершения каких-либо сделок. Когда дело касается торговли искусством, интернет позволяет решить наиболее болезненные проблемы арт-рынка – высокие транзакционные издержки и низкую прозрачность.

В последнее время появляется все больше ресурсов, которые занимаются торговлей искусством. Между собой они имеют массу отличий – Saatchi Online дает возможность молодым художникам, не представленным ни одной галереей, демонстрировать и реализовывать свои работы. Artnet является, по сути, крупнейшим аукционом, работающим исключительно онлайн, VIP Art Fair — масштабная ярмарка искусства, по которой можно погулять не отходя от компьютера и т.д.

В отличие от признанных аукционных домов, которым понадобился век, чтобы заслужить достаточную репутацию для этого своеобразного рынка, конкурентная среда в интернете совершенно отлична от олигополической модели аукционов. Этот рынок на данный момент совершенно свеж и скорее представляет собой среду свободной конкуренции, где компания может получить стратегическое преимущество за счет развития своей технической базы, логистики, маркетинга и пиара, развивая свои конкурентные преимущества.