medetskii

Текст Сергей Лунёв | 02.08.2012

Венчурный фонд – главная надежда стартаперов. Каждый предприниматель, ориентированный на инновации, стремится заручиться поддержкой того или иного венчурного фонда. HungryShark поговорил с Геннадием Медецким, исполнительным директором фонда «Синергия Инновации», об особенностях российских стартапов, системе образования и смысле инноваций для общественной жизни.

«Синергия» представляет собой инвестиционный фонд и университет. Вы не могли бы рассказать о том, как происходит взаимодействие университета и инвестиционного фонда?

Происходит очень тесное взаимодействие. Инвестиционный фонд «Синергия» —  это дочернее предприятие образовательного холдинга. В холдинг входит несколько образовательных учреждений, бизнес-школы и различные курсы. У нас обучается очень много студентов. В общей сложности в течение года через университет проходит до 50 000 человек, включая тех, которые повышают квалификацию.  Интеграция более, чем полная. Во-первых, у нас есть программа по обмену студентами. Например, сейчас к нам приехали студенты из Кембриджа. Мы их водим по нашим инновационным предприятиям, показываем инновационную структуру. Я в прошлом году читал им лекциии на тему «Почему Россия и почему сейчас» . Почему мы все верим в то, что у нас есть инновационное будущее и почему мы не разделяем скепсис в отношении того, что в России не удастся повторить феномен Американской кремниевой долины.

К нам  приходят люди, которые хотят просто учиться или трудоустроиться. У них есть свои инновационные проекты. У нас есть кафедры спортивного менеджмента,  студенты  могут поехать волонтёрами на  Олимпиаду. У нас даже есть кафедра дизайна – достаточна редкая вещь для экономического вуза. Везде, где возникает слово «инновация», – мы организовываем мастер-классы. Вот я сейчас на Селигере, а вторая группа наших инноваторов на форуме Машук. Мы чем хороши – мы практикующие. Рядом со мной сидит руководитель центра коммерциализации университета, он человек из рынка и занимается коммерциализацией проектов, которые нам представляют наши студенты и не только. У нас есть около 20 профинансированных проектов, при том, что наш фонд существует всего 2 года. А мы знаем, что в инновационных проектах возвраты ожидаются на 5-7 годы существования проекта. Мы в свои проекты верим, развиваем их и хотим стать одним из ведущих инновационных фондов России.

Что касается фонда – по российским понятиям мы небольшой фонд, всего в 30 миллионов долларов. За последний год мы очень сильно выросли. У нас есть офисы в Израиле и Сингапуре. Большую часть проектов мы ищем за границей. Также  нашим партнерами являются Институт развития России и фонд «Сколково». И те, и другие в один голос говорят, что проекты в России заканчиваются. Поскольку деньги есть, то они провисают, и приходится искать проекты, которые могли бы помочь России стать инновационной, в том числе и за границей. Мы рассматриваем сейчас  много проектов в Израиле и хотим предлагать их нашим партнерам в России для соинвестирования.

Заметна ли разница между российскими и израильскими проектами в качественном отношении?

Российские проекты имеют очень серьезный советский научный бэкграунд, связанный в основном с тяжелой промышленностью и оборонными отраслями.

Что касается Израиля, то он занимает особое место в инновационном бизнесе. Это страна, где самая высокая выручка от продажи стартапов на душу населения, то есть большая часть  ВВП страны базируется на инновациях и новых технологиях. Они вынуждены это делать, потому что Израиль располагает небольшой  территорией, небольшим, но образованным населением – в том числе и из нашей страны.

В Израиле очень много  IT-стартапов, поэтому если они пришлют вам 50 проектов, то 47 из них будут чистым IT(Web, мобильные приложения и интернет). Так же у них есть проекты, связанные с нанотехнологиями. Именно этим мы и отличаемся от них.

Проекты, которые мне сейчас предлагают на Селигере, очень перспективны. Вот девочка из Санкт-Петербурга сейчас заполняет заявку по проекту топливной батареи — это очень интересно. Мобильные источники питания это глобальный тренд на ближайшие 20-30 лет. Такой элемент может быть использован в качестве батарейки для ноутбука, который очень долго работает без дополнительной подзарядки.

Университет «Синергия» – больше чем образование. Это тусовка.

В чем специфика образовательной программы «Синергии»?

У университета «Синергия» есть сотни соглашений с компаниями из предпринимательского сектора. В плане практики своим студентам мы можем предложить действительно качественные варианты. Например, у нас подписано соглашение с компанией «Акадо» или с Лабораторией Касперского, есть даже совместная лаборатория.

Каждый наш студент помимо обучения, начинает сам производить идеи для инновационного бизнеса. После этого он приходит в центр коммерциализации идей, где его очень внимательно выслушают и дадут возможность этот проект осуществить. Если он пройдет наш внутренний отбор или конкурс, то сможет попасть в проект Synnergy  Global  House. У нас есть дом с бассейном  в Калифорнии. Мы набираем команды победителей и инкубируем их три месяца в Америке.  Даже если проект не получит финансирования в США или все менторы в один голос скажут, что проект плохой, все  равно создатель проекта уедет с полным осознанием своих ошибок и у него откроется правильное видение нового стратапа.

Как вы считаете, образование должны осуществлять действующие практики или же кабинетные теоретики?

Скажу вам так: и те и другие, но с приоритетом на практиков. Знания, социологизация и методология обучения – вот три вещи, которое предоставляет наше образование.

70% программы мы отдаем тем, кто дает фундаментальные знания. 30% —  практикам бизнеса. Председателем кафедры ресторанного бизнеса является  сам Игорь Бухаров, президент Российской ассоциации рестораторов.  Бари Алибасов у нас ведет тренинги в бизнес-школе «Арсенал».  Игорь Гришин руководит кафедрой «Го и стратегии». Вот вроде бы какое отношение игра Го имеет к бизнесу? Оказывается, что она очень хорошо развивает стратегическое мышление.

Университет «Синергия» – больше чем образование. Это тусовка.

IMG_95852

Какое количество проектов на данный момент прошло отбор и получили финансирование?

Также порядка десяти проектов, о которых мы пока не можем говорить. Над нашими проектами работает целая компания «Синергия софт» – в ней работает около 200 человек. Выпускает она промышленные продукты. Например, она реализовала проект дистанционного образования «Мегакампус 2.0», который был одобрен АСИ и рекомендован другим вузам.  У проекта уже есть 2 продажи в Америке и очень радужные перспективы для дальнейшего развития.

Мы являемся полным владельцем компании «Биоэнергия», акции  которой нам передал Давид Михайлович Якобашвили и другие акционеры компании. Сейчас мы выходим на дофинансирование фонда. Мы наполняем фонд новыми траншами. Резюмируя: профинансировали мы 20 проектов, в которые было вложено около 30 миллионов долларов. Второй раунд финансирования будет в текущем году и здесь уже мы рассчитываем на 100 миллионов.

Расскажите про историю венчурного рынка и как лично вы начали заниматься инновациями?

В шестом классе я начал выписывать журнал «Техника молодежи» и «Наука и жизнь» – вот именно с тех пор я и занимаюсь инновациями. Мне все это интересно было. В этих журналах давались форсайты «а что будет в 2000 году? 2010? 2050?». Я мечтал вместе с нашими учеными и поэтому могу сказать, что инновациями я занимаюсь с самого детства. Сначала собрал свой первый радиоприемник, потом ходил в кружок авиамоделистов, затем – кружок фотографов.

Но профессионально я этим занимаюсь с 2006 года, когда я возглавил инновационное направление в одном из российских холдингов, а потом мы приобрели венчурную компанию, и из нее я пришел в университет «Синергия» и последние 2 года  здесь и работаю.

По поводу инноваций. Инновации — это  что-то принципиально новое или комбинация из старого?

Это очень спорный вопрос и здесь мнения расходятся. Я придерживаюсь консервативной точки зрения и считаю, что, например, facebook- это не инновация. Со мной спорят до хрипоты, говорят: «Ты что, с ума сошел? Это же технологическая компания №1 в мире». Я интернетом пользуюсь достаточно давно и могу сказать, что раньше был MySpace, который по охвату аудитории был когда то больше, лучше и интереснее, но facebook предложил нечто новое – другой формат, который делает упор на студентов и поэтому он победил.

Вот компания Intel – это инновация. Скорее всего,  инновация — Microsoft. Конечно же, инновация — Google.

Я считаю, что инновация – это вот топливный элемент, который позволяет ноутбуку работать  месяц без подзарядки. Инновации в новых материалах и, как бы скептически вы к этому не относились, в нано_технологиях.

IMG_95442

В Силиконовой долине очень много провальных проектов. Есть ли какая-то польза обществу от них?

Сейчас все хотят быть инноваторами, куда ни плюнь – все хотят работать в инновационных компаниях. Эта отрасль крайне не эффективна. Мы знаем 3-4 успешных фонда в мире, включая SequoiaCapital и Y-Combinator – они достаточно  эффективны. При этом ни одного эффективного российского фонда, пока нет. Возможно, пока еще не пришло время.

Известно, что наше правительство сейчас взяло курс на инновации, но я могу привести множество примеров, когда изобретали луноход, а получили хорошее средство для обеззараживания молока.

Например, в Америке очень сильно ценится человек, который лично завалил 3-4 проекта. Это значит, что он уже потратил чьи-то деньги, чтобы завалить эти проекты и приобрел неоценимый опыт. Таких людей хотят видеть в компаниях.

Я, будучи директором инвестиционной компании, подбирал трейдеров по ответу на вопрос: сколько денег предыдущего клиента вы проиграли? И если человек отвечал, что он всегда выигрывал, то я ему отказывал. Гораздо ценнее человек, который проигрывал портфели миллионами – он действует осторожнее. Бизнес – это риск, успешен только 1 из 10 проектов.

У нас есть проект – некие таблетки, которые продлевают жизнь человеку. Как они это делают? Они заменяют легкие изотопы углерода в организме  человека на тяжелые. Тяжелые более устойчивы к окислению и старению. Для того, чтобы нам убедиться в том, что это действенный препарат согласно законодательству нам нужно сначала провести исследования на мышах с заданным сроком жизни, чтобы понять – да, они действительно стали дольше жить. Завершив комплекс этих испытаний,  мы переходим на добровольцев или больных людей — добровольцев. Затем на волонтеров,  которые говорят «мы хотим жить дольше, дайте нам ваше лекарство». Такой процесс в среднем занимает 7 лет и стоит порядка 800 миллионов долларов. Что делать в таком случае? Ведь очевидно, что вещь хорошая и люди хотят дольше жить, но  с другой стороны – 800 миллионов долларов и 8 лет.

Господа, а давайте мы не будем ничего  делать с мышами. Давайте мы объявим всему миру, что мы изобрели таблетку продлевающую жизнь на 30 лет и будем принимать заказы на созданном сайте. Мы найдем потенциальных покупателей, что позволит понять тренд – готовы ли люди покупать это или нет. С этими данными уже можно идти к инвестору и говорить, что вот, смотрите – мы уже установили, что интерес к данному товару на рынке есть. Только после этого стоит изготовлять опытный образец и проводить исследования.

Должен ли предприниматель быть ученым, то есть специалистом в своей сфере? Или это совершенно не обязательно?

Одним из самых важных моментов при отборе проекта является команда. И считается, что в команде должны быть 3 ключевые фигуры: предприниматель, ученый и финансист. Отсутствие предпринимателя – это тема совсем плохая. Обучить предпринимателя нельзя.

Еще вопрос про венчурную журналистику и в принципе про деловую прессу. Насколько она развита в России?

Сложный вопрос. Приблизительно полгода назад совместно с фондом «Сколково» в DigitalOctober был организован семинар просвещения для журналистов – как писать о венчурном бизнесе и об инновациях. И честно говоря, если вы специализируетесь в инновациях и бизнесе, то мне ваши вопросы нравятся больше вопросов профессиональных журналистов, которые работают, например, в «Известиях». Почему? Потому что вы задаете понятные, общечеловеческие, которые будут интересны тем, кто будет читать. Вы исходите из интересов аудитории. Если, например, ко мне подходит корреспондент «Ведомостей» или «Коммерсанта» и предлагает сотрудничество, то я отказываюсь и отвечаю ему, что уважаю его и читаю, но не буду давать ему никакую информацию из-за превратного отношения к индустрии. Им интересна сугубо финансовая сторона вопроса. Зачем копаться в чужом грязном белье, когда и у самих его хватает. Если вам интересны инновации, то я с удовольствием о них расскажу. Я сотрудничаю с одним изданием, раз в месяц пишу туда что-нибудь соответствующее. И еще: почему у нас негативное представление об инновациях? Наберите например в Google «инновация Сколково». Мы сразу же получим продукт труда наших журналистов. И вот рядовой человек, не представляя что такое инновации, видит это только однобоко и у него формируется соответствующее представление. Зачем нужно об этом писать? Вы лучше напишите, что в батареях Toshiba используется российский кремний или то, что Россия хочет стать мировым лидером по производству солнечных батарей или то, что в Хакасии «РОСНАНО» построили завод, который является лидером по производству поликристаллического кремния. Почему всегда нужно искать негатив? И газеты пестрят заголовками вроде: «Милиционер изнасиловал свою жертву». Надо больше уделять значения технологической стороне инноваций. Говорить о том, что это даст обществу.

И считается, что в команде должны быть 3 ключевые фигуры: предприниматель, ученый и финансист. Отсутствие предпринимателя – это тема совсем плохая. Обучить предпринимателя нельзя.

Или пишут: «В городе Новочебоксарск строится завод по выпуску тонкопленочных солнечных батарей, в который «РОСНАНО» вложило 160 млн дол.». Ну и что из этого? Это же скучно. Лучше напишите, что тонкопленочные солнечные батареи дешевле в 4 раза, чем кремниевые. Напишите, что у этого предприятия есть планы не просто продавать батареи, а строить целые электростанции.

Вот тот же хабрахабр – он не копается в этих подковерных играх инноваторов. Мы нуждаемся в позитивном освещении инноваций и их популяризации.

Вы не могли бы посоветовать какие-то книги, может даже художественную литературу, которые как-то на вас повлияли?

Если вы работаете в инновационном бизнесе хотя бы просто для того, что бы говорить с другими инноваторами на одном языке. Прочтите биографию Стива Джобса, которую написал Айзексон. И конечно надо прочесть первые две книжки Гая Кавасаки – это азы. Еще есть замечательные мастер-классы, выложенные в Itunes U. Например Стэнфордские лекции. Можно слушать в DigitalOctoberKnowlegeStream.  А также «7 навыков высокоэффективных людей» Стивена Кови и «Дао Тойота» Джеффри Лайкер