obraz

Текст Александра Корюкова | 19.09.2012

Довольно распространенным является мнение о том, что предпринимательство изначально является чуждым русской культуре. Дескать, для русского человека испокон веков духовное было важнее материального, активных и предприимчивых у нас всегда недолюбливали, а советский период и 90-е только укрепили веру народа в то, что предпринимательство – не наше.

Какими же на самом деле видят предпринимателей россияне и как к ним относятся? Действительно ли индивидуализм, рациональность и  иные качества, которые считаются традиционными для успешных предпринимателей, никогда не были частью нашей культуры? Считают ли россияне предпринимательство необходимым и легитимным?

Попробуем разобраться.

Для начала стоит сказать, что точка зрения «предпринимательство было навязано нам Западом в ходе преобразований 90-х» является неверной. На самом деле, предпринимательство в России имеет давнюю историю, которая уходит корнями глубоко в прошлое. Еще в дореволюционный период предпринимательство в нашей стране активно развивалось, в основном благодаря купцам, которые не только активно занимались собственно торговлей, но и были известны благотворительностью и меценатством (наиболее известным примером, пожалуй, является Третьяковская галерея, построенная именно на деньги мецената). Помимо купечества в предпринимательскую деятельность в то время были вовлечены куда более широкие слои населения: начиная от монашества (монастыри, как известно, были одними из самых крупных предпринимателей на Руси) и заканчивая крестьянством.

В советский период, несмотря на известный всем запрет на спекуляцию и уголовное наказание за частнопредпринимательскую деятельность, предпринимательство (как незаконное, так и полулегальное) развивалось чуть ли не более активно, чем раньше. Предприниматели советского образца умудрялись не только выживать, но и в некоторых случаях зарабатывать практически миллионные состояния.

90-е же годы со стихийными рынками, развалами, кооперативами, рэкетом, приватизацией и карикатурными «новыми русскими» и вовсе заслуживают отдельной статьи.

Логично, что за столь долгий период развития предпринимательства в нашей стране у народа должно было сложиться свое, специфическое мнение об этом явлении. Поскольку для оценки исторически сложившегося отношения российского массового сознания к предпринимательству мы не можем опереться на сколько-нибудь релевантные данные в виде социологических исследований, следует обратиться к чему-нибудь другому. Очень интересным в данном случае является ретроспективный лингвистический анализ, который позволяет нам понять, что современных терминов «бизнес» и «предпринимательство» совершенно недостаточно для описания отношения россиян к частной инициативе. В традиции русской культуры у этих понятий очень много синонимов, и на каждом историческом этапе использовались различные названия для этого сложного явления, каждое из которых имеет свои смысловые оттенки и далеко не всегда обладает положительной коннотацией.

Первым, наиболее общим понятием, используемым на всем протяжении русской истории до социалистической революции и даже после нее, было уже упоминавшееся «купечество». «Купцы» в узком смысле слова – те, кто занимается торговлей. Негативное отношение народа отразилось в самом понятии «купец», ведь его внутренняя лингвистическая форма выделяет процесс купли (пассивный, не требующий большого приложения сил), и зачастую оно было более употребительным, чем понятие «торговец». Хотя для справедливости стоит заметить, что в русском сознании сама торговля также была неуважаемым занятием, и к тем, кто ею занимался, относились пренебрежительно. Это ярко проявилось в том, как в народе называли тех, кто занимался торговлей: «торговка», «барышник», «лавочница». Несколько реже использовалось понятие «негоциант» для обозначения купца, ведущего внешнюю торговлю, возможно крупную, и это понятие имело смысловой оттенок особого престижа.

Что же касается владельцев промышленных предприятий, то их называли «заводчиками», «фабрикантами», «мануфактуристами» или «промышленниками», и этот род деятельности считался наиболее уважаемым среди самих предпринимателей на рубеже XIX – XX веков, хотя в массовом сознании, а в особенности среди интеллигенции, он ассоциировался с разложением традиционного уклада, порчей морали и эксплуатацией рабочих. Наименее уважаемыми в предпринимательской среде были те, кто занимался финансовыми операциями и ценными бумагами, их называли «процентщиками», хотя санкции за занятие ростовщичеством в нашей стране были не столь строгими, как на Западе. В конце же XIX – начале XX века в обиход вошло понятие «торгово-промышленный класс», наиболее общее и полное.

Большой вклад в русское языковое сознание внесла советская эпоха, поскольку в этот период появилось немало терминов, известных и употребляемых даже сейчас. Наиболее обобщающим из них является резко негативное «капиталист», однако более интересным, присущим исключительно нашей культуре, является понятие «буржуй». Это слово восходит к французскому «bourgeois» («буржуа»), что в переводе, исторически, означает «горожанин», «городской житель». Однако в советское время «буржуа» определяли исключительно как представителей буржуазии, а именно «господствующего класса капиталистического общества». Термин же «буржуй» представляет собой просторечное переоформление понятия «буржуа» и возник под воздействием таких слов, как холуйобалдуй. По данным Института лингвистических исследований РАН, термин встречается в литературе в 90-х гг. XIX в. и первым писателем, заметившим это слово в разговорном языке, был И. С. Тургенев. Оно возникло в просторечии и имеет резко экспрессивный характер (с подчеркнутым оттенком пренебрежения). Это действительно совпадает с реалиями конца XIX века, когда в результате банковского и акционерного бума 70-х – 80-х годов XIX века возникла группа случайно разбогатевших людей, принадлежавших к разным классам и сословиям и не имевших склонности и стремления заниматься собственно предпринимательством. Именно этим они и отличались от западных «буржуа», которые не одно поколение шли к богатству, приложив для этого немало усилий. Позже, уже в 20е годы XX века, термин стал активно пропагандироваться советской властью и несколько поменял свой первоначальный смысл: к «буржуям» уже относили представителей всех сословий (кроме рабочих и беднейшего крестьянства), а также просто богатых людей.

Вскоре после социалистической революции появились «мешочники» — люди, независимо от социального слоя, к которому они принадлежали, преимущественно занимавшиеся мелкой торговлей во времена Гражданской войны; термин происходит от мешков, в которых они везли товар. Далее, уже в 1950-1980 годы, действовали «фарцовщики», выменивавшие товар у иностранцев, а потом перепродававшие его по более высокой цене, «цеховики», которые либо производили товар на государственном предприятии легально и сбывали его через теневые структуры, либо, наоборот, создавали нелегальные предприятия и продавали товар через государственные структуры, «валютчики», незаконно занимавшиеся обменом валюты, «шабашники» — незаконно или полулегально задействованные в строительстве бригады рабочих.

Что же касается времен перестройки и постсоветской России, то в этот период появились такие термины, как «кооператор» (после принятия в 1988 году закона «О кооперации в СССР») – человек, занимающийся частнопредпринимательской деятельностью в сфере торговли, общепита или сервиса (хотя сам термин довольно быстро вышел из обихода), а также ставшие символом 90-х годов понятия «челнок», «новый русский»,  «олигарх». В массовом сознании, особенно в первые постсоветские годы, практически каждый предприниматель, поскольку разбогател быстро, незаслуженно и, скорее всего, по мнению большинства, криминальным путем, приравнивался к «бандиту». Среди самих «бандитов» для обозначения тех бизнесменов, которым они предоставляли охранные услуги, обыкновенно использовалось слово «коммерсант».

Также не стоит забывать о таких разговорных и укорененных в массовом сознании названиях предпринимателей, как «делец», «деляга», «воротила», «торгаш», а порой даже «махинатор» и «аферист», которые были употребительными в любую эпоху.

Стоит ли, в таком случае, утверждать, что в российском массовом сознании закрепилось исключительное неприятие предпринимательства, ведь большинство рассмотренных терминов — негативные? Скорее нет, чем да. Ведь сам уровень развития предпринимательства, о котором мы говорили еще в начале статьи, свидетельствует совершенно о другом: предпринимателей было немало, а их услуги были востребованы. Показательным в этом смысле является советская эпоха: по словам исследователей того периода, трудно было найти в Советском Союзе человека, который ни разу в жизни не воспользовался бы услугой спекулянта или частного кустаря, занимающегося незаконным промыслом. И это в условиях законодательных запретов!

Об этом, конечно, можно спорить, находя все новые и новые «за» и «против», но исторически образ предпринимателей и предпринимательства в сознании россиян скорее двойственный, нежели негативный. Также двойственен российский хозяйственный менталитет (который отнюдь не исключает традиционно предпринимательские ценности типа рациональности и индивидуализма, они просто не имеют собственной легитимации), также двойственно влияние религии (вопреки расхожему мнению православие прямо не запрещало предпринимательскую деятельность, просто труд, так необходимый предпринимателю для успеха, в православной традиции не имеет собственной ценности).

Ту же самую картину мы можем наблюдать и сейчас.

Фонд «Общественное Мнение» приводит следующие данные:

otnoshenie-1

Получается, что за 10 лет резко негативное отношение снизилось с 27% до 12% за счет того, что стало больше «сомневающихся» — их число возросло до 25%. Именно они составляют ту группу, которая при определенных условиях готова изменить свое отношение к предпринимательству на положительное.

62%, в данном исследовании, — это средняя цифра для всех респондентов. При этом, максимальное значение – целых 82% — показали ответы так называемых «людей XXI» (группа, выделенная ФОМ, те, кто ориентирован на самостоятельные действия и чьими усилиями в обществе распространяются новации), а минимальное значение – люди старше 60 лет (25%) и те, чей уровень образования – ниже среднего (20%).

В то же время, когда вопрос немного изменили и спросили  респондентов не об их личном отношении к бизнесу, а о том, сколько, по их мнению, процентов россиян положительно относятся к предпринимательству, то наибольшую популярность приобрел ответ 45% (в противоположность реальным 62%):

otnoshenie2

Вероятно, это связано с тем, что, по мнению респондентов, многие в нашей стране до сих пор считают, что предпринимательство чуждо нашей культуре.

Другой социологический институт – Левада-Центр – отдельно исследует отношение к малому и среднему предпринимательству и отдельно – к крупному бизнесу. Оказалось, что это действительно важный фактор: к малому и среднему предпринимательству относятся гораздо лучше, чем к крупному: в 2011 году 64% россиян относились положительно к малому и среднему бизнесу и лишь 40% — к крупному. На основании этого исследования можно сказать, что за 9 лет крупный бизнес легитимность в массовом сознании так и не приобрел.

Еще одно исследование Левада-Центр провел совместно с Центром макроэкономических исследований Сбербанка России. Выяснилось: в России довольно значительная часть опрошенных соглашается, что есть положительное влияние деятельности предпринимателей на социально-экономическую жизнь: восемь из десяти опрошенных согласны, что «для общества польза и выигрыш от того, что предприниматели создают новые продукты и услуги», и 70% согласны, что предприниматели создают «новые рабочие места». Однако в России индексы положительного влияния предпринимателей («создают новые рабочие места», «создают новые товары и услуги на пользу всем») оказываются ниже, чем в большинстве стран как Западной, так и Центральной Восточной Европы (ЦВЕ), и значительно ниже, чем в США:

rabochie-mesta

слева: «Предприниматели создают новые рабочие места», справа: «Предприниматели создают товары и услуги на пользу всем».

Индексы согласия с утверждениями, что «предприниматели думают только о своих кошельках» и «предприниматели эксплуатируют других» в России относительно высокие. По соседству на шкале расположились индексы ряда стран ЦВЕ, что указывает, очевидно, на влияние общего советского прошлого, классовой идеологии, которая в Восточной Европе имела более слабые корни, и, соответственно, оставило более «сглаженное» влияние. У жителей стран Западной Европы и США наиболее «терпимый» тон суждений. Среди европейцев не более половины согласны с утверждением, «что предприниматели эксплуатируют других, используют результаты труда других», в России таких ответов две трети:

e`kspluatatsiya

слева: «Предприниматели думают только о своих кошельках», справа: «Предприниматели эксплуатируют других».

Получается, что на настоящий момент в российском массовом сознании образ предпринимателя двойственен: к нему относятся в целом положительно, но при этом признают за ним негативные качества: эгоизм и желание эксплуатировать других.

иллюстрация Юлии Печенкиной