lebedevu-1024x716

Текст Сергей Лебедев | 02.10.2012

Один из авторов HungryShark, Сергей Лебедев, занимается научным исследованием в интересной области экономической науки – поведенческой экономике. Мы решили разузнать у него, что он изучает.

С точки зрения поведенческой экономики, на которой ты специализируешься, насколько рационально поведение экономических агентов? От каких факторов оно зависит?

Ну все же уточним, что специализируются на поведенческой экономике такие исследователи, как Амос Тверски, Дэниел Каннеман, Роберт Шиллер – ну или, к примеру, Антон Суворов из РЭШ. Я лишь их скромный последователь. Говоря о рациональности поведения экономических агентов – поведенческая экономика как раз и отличается от мейнстрима тем, что указывает на наличие систематических сбоев в рациональном поведении. Причем именно систематических, регулярных. Если бы они носили бессистемный характер, то нивелировались бы по закону больших чисел. А здесь речь идет именно систематических ошибках при принятии решений, которые совершают экономические агенты.

Иными словами, это предсказуемая иррациональность.

В пользу иррациональности экономического и финансового сектора говорит тот простой факт, что если бы рынок был рациональным, его участники не смогли бы регулярно обыгрывать его за счет неполноты информации. Топ-менеджеры не смогли бы проводить глобальные слияния за счет таких сомнительных мотивов, как краткосрочный рост показателя EPS. Короче, слишком мало реальных людей населяет мир классических экономических моделей.

Как можно применить теории поведенческой экономики на практике?

Самое очевидное – изучить выявленные эвристики (то есть те самые «систематические ошибки») и не совершать их при принятии решений. Вообще следует заметить, что эти эвристики не всегда наносят ущерб вашим интересам. К примеру, как показал ряд исследований, если компоновать свой инвестиционный портфель только из бумаг компаний, названия которых «на слуху», то это в ряде случаев приводит к неплохой доходности. Однако в целом такая стратегия рано или поздно подведет. За многие годы исследований выявили очень много различных эвристик – я упомяну лишь некоторые, которые кажутся мне самыми важными.

Эвристика наличия отражает нашу склонность субъективно завышать вероятность тех событий, которые устойчиво присутствуют в нашей памяти – иными словами тех событий, которые почему-то запомнились нам. Во многом это не так уже и безосновательно – нередко запоминается то, что часто повторяется. Однако в ряде ситуаций это правило может подвести — эмоциональная яркость и насыщенность события может подменить его реальную частоту повторения. Всем, наверное, известен пример про вероятность авиакатастрофы и автомобильной аварии? Но наша психика – достаточно упрямая штука. Я вот лично все же предпочту 10 раз проехаться в машине или прогуляться по неблагополучному районе ночью, чем лишний раз лететь куда-то.

С финансовой информацией аналогичная ситуация – многим из нас, возможно, проще представить себе, что он лишится всего из-за какой-то глобальной экономической катастрофы, нежели просто потеряет часть средств из-за инфляции. Свой вклад в это вносят и масс-медиа, которые часто подогревают панические настроения, спекулируя достаточно сомнительными прогнозами. Из-за навязчивого повторения они начинают казаться более вероятными, чем на самом деле.

Поведенческая экономика как раз и отличается от мейнстрима тем, что указывает на наличие систематических сбоев в рациональном поведении.

Развивая тему об искажении вероятностей, можно привести еще один хрестоматийный пример – так называемую «ошибку совпадения». Из теории вероятностей следует, что вероятность совместного наступления двух событий всегда ниже, чем наступления какого-то одно из них. Однако ряд исследований показал, что массовое сознание с этим – интуитивно понятным — законом не очень знакомо. Что интересно, речь идет не только о рядовых обывателях, но и о профессиональных участниках финансовых рынков. Я немного подробнее расскажу об этом, чтобы стало понятнее. Валютных трейдеров попросили проранжировать вероятности наступления следующих событий:

1)    Доллар США вырастет относительно марки

2)   Швейцарский франк будет в декабре сильнее, чем в июле

3)   Доллар США вырастет относительно марки, и швейцарский франк будет в декабре сильнее, чем в июле

4)   Доллар США вырастет относительно марки или швейцарский франк будет в декабре сильнее, чем в июле

И что вы думаете? Большинство опрошенных поставили на третий вариант. Который, как уже говорились, в корне противоречит и здравому смыслу, и математическим законам.

Я бы сказал, что у этого есть глубокое психологическое объяснение. В каком-то смысле мы склонны мыслить нарративами, мы пытаемся представить жизнь как череду историй. Они лучше оседают в памяти и упорядочивают наши представления об окружающем мире. За такими вот «сдвоенными» событиями, как в примере с одновременным изменением курса доллара и швейцарского франка, как раз и кроются определенные нарративы, в которые проще поверить, чем в единичные события.

Какое влияние оказывают лидеры общественного мнения на экономику и бизнес?

Я рад, что вы спросили об этом. Вот мы только что говорили про нарративы, так? А кто такие лидеры общественного мнения, как не создатели подобных нарративов? Их влияние не стоит недооценивать. У Джозефа Ная — который автор концепции мягкой силы – так вот, у него есть высказывание на эту тему: «В информационную эру важно чья история, а не чья армия, одерживает победу». Поэтому я бы сказал, что влияние лидеров общественного мнения, этих продавцов историй, на экономику является решающим. Рассказывать про визионерство Стива Джобса – уже, на мой взгляд, просто дурной тон, поэтому я приведу другой пример – о резком экономическом росте Мексики в 1970х годах.

Глава этой страны в то время был Хосе Портильо Лопес. Он был активным идеологом мексиканского экономического возрождения и даже написал художественный роман, эксплуатировавший древние ацтекские мифы про возвращение бога Кецалькоатля. По сути, это была история о будущем величии Мексики, основанная на старой легенде. Что интересно, за 6 лет президентства Лопеса, ВВП Мексики вырос в полтора раза. Правда, ему помогли и внешние факторы — в Мексике была обнаружена нефть, цены на которую тогда как раз активно росли. Да, ну и в итоге рост мексиканской экономики все равно забуксовал. Другой пример.

Роберт Шиллер в своей книге «Иррациональное изобилие» также склонен возлагать определенную вину за пузырь доткомов на лидеров общественного мнения (авторитетных журналистов, экспертов), способствовавших распространению историй, о молодых людях, сказочно разбогатевших за счет Интернета.

Так что да, я бы сказал, что лидеры общественного мнения могут оказывать непосредственное влияние на экономику.

Какие взаимосвязи ты можешь выделить между политической и экономической системами?

Интересный вопрос. Я бы сказал, он почти что из разряда проклятых. Думаю, я никого не удивлю, если скажу, что они зависимы и что эта проблема имеет много граней. Политика определяет финансовую систему, финансовые ресурсы, в свою очередь, влияют на политику. Государственная политика вырабатывается как результат взаимодействия желания политиков получить поддержку избирателей и давления со стороны групп интересов. Вот пример – ипотечный кризис в США стал следствием одобренной властями политики «доступного жилья». За 15 лет в Конгрессе США прошло порядка 700 голосований на эту тему.

Почему так произошло – потому что эта политика как была на руку ипотечным компаниям, так и позволяла получать голоса избирателей. В свою очередь политические решения могут коренным образом влиять на экономическую жизнь. К примеру, усиление контроля за налогообложение способствует защите интересов миноритарных акционеров, так как повышается качество корпоративного управления.

Развивая эту тему, можно сказать, что есть целое направление – политический риск-менеджмент, в котором изучается, каким образом политические факторы способны негативно повлиять на бизнес.

Что ты понимаешь под политическими рисками для бизнеса?

В общем-то, мне больше всего импонирует классическая типология политических рисков — когда их делят на экстра-легальные и легально-правительственные. Легально-правительственные риски подразумевают действия текущих властей в рамках существующего законодательства. В случае с экстра-легальными рисками речь идет о событии, причина которого находится вне существующих властных структур страны. К примеру, теракты, мятежи – все такое. Но вообще про сами политические риски написано и сказано очень многое. Мне кажется, не менее важен вопрос восприятия этих рисков самим менеджментом.

Исследования показывают, что обычно они стремятся создать максимально обобщенные представления о стране, в которую намерены инвестировать. Это, конечно же, не способствует адекватной оценке рисков. И здесь снова на помощь приходит поведенческая экономика с ее изучением систематических ошибок в принятии решений. Мне представляется, это очень перспективное направление исследований. К примеру, уже очевидно, что руководству ТНК характерно переоценивать опасности крупных политических потрясений в странах, имеющих негативный имидж, и недооценивать политические риски, не носящие такого глобального характера, но при этом более вероятные. Например, коррупция на местном уровне.