Текст Вадим Квачев | 20.12.2012

Я не верю в конец света. И дело тут даже не в том, что истерия вокруг даты 21 декабря является на поверку плохо подтвержденной мифологемой, не в том, что я не рискну верить пересказываемым пользователями «ВКонтакте» словам (?) тибетского Далай-ламы, и даже не в том, что я вообще скептик. Не рискну, однако,  и сформулировать осмысленно свое аморфное подозрение о том, что паника намеренно подогревается с целью укрепления социокультурных установок общества потребления, его сиюминутных ощущений.

Мрачная картина уничтожения человечества, тем не менее, скрашена  научной фантастикой постапокалиптического жанра. Мы всерьез верим (благодаря компьютерным играм, книгам и фильмам), что, оказавшись на разрушенной планете, будем в сочной атмосфере постапокалиписиса отстреливать зомби и крысолюдей. В такой аттракцион неслыханной жестокости мы поверить готовы – но не готовы принять  возможное уничтожение любых форм жизни. Мы лелеем надежду начать с нуля, стать героями нового мира, перезагрузить нашу безумную цивилизацию.

Поэтому, когда мы говорим «конец света», мы подразумеваем не уничтожение человечества как такового, а полное разрушение цивилизации, вплоть до ее основания, в котором лежат слабо структурированные социумом взаимодействия атомизированных индивидов, лишенные мощного пресса социального контроля. В этой статье я предлагаю вам вместе со мной с нуля восстановить экономику и посмотреть, какой она будет в мире после катастрофы.

Экономика постапокалипсического общества

Для начала задумаемся о том, будет ли вообще в таком обществе существовать экономика. Я вижу несколько условий, которые должны быть соблюдены для того, чтобы экономические отношения как таковые сохранились среди выживших во всемирной катастрофе. Разумеется, мы исходим из предположения, что не только правительства, но и все прочие детерминирующие социальные нормы институты разрушены настолько, что не могут исполнять свои функции управления.

Первое условие заключается в том, что должно выжить достаточно людей, иначе социальные связи станут слишком слабыми. Если человечество будет представлять собой разрозненные горстки родов (как в «Мире Пауков» Колина Уилсона), то ни о каких экономических институтах и речи быть не может. В это  же условие можно включить и необходимость того, чтобы человечество не было завоевано никакой доминирующей чужеродной силой. Если нас поработят гигантские сиреневые осьминоги, не надейтесь преуспеть в экономике после катастрофы – единственной задачей выживших будет биологическое выживание (как в «Эдеме» Гарри Гаррисона).

В мире, лишенном гарантийных обязательств банков и балансирующей силы государства, никакие символические жетончики и бумажки не могут иметь ценности

Второе условие (которое следует из первого) – надлежащее поведение в условиях разрушенных  институтов и обесцененных норм. Поведение человека в мире, пережившем апокалипсис – будет это «война всех против всех» или анархо-коммунистическая утопия независимых общин? Я осмелюсь предположить, что экономика постапокалиптического общества не будет полностью иной или даже сильно отличающейся от классического капитализма.

В ее основе будет лежать тот же самый фундаментальный базис человеческих и социальных отношений (не искаженный, кстати говоря, мощными неэкономическими институтами типа государства), который мы накопили за тысячелетия развития человеческой цивилизации. Но она будет иной по своим проявлениям хотя бы потому, что будут разрушены также сложные  институты современной экономики: фондовые биржи, электронные деньги и т.п. В то же самое время это не будет шагом назад. Человек, сформированный капитализмом постмодернистской конфигурации, уже существует и никогда вновь не станет таким, каким был в девятнадцатом веке.

Третье условие – достаточные биологические предпосылки для длительного существования человеческого общества (вспоминается мультфильм «Валл-и», где фабула построена именно вокруг возвращения фауны на нашу планету, разоренную технологическим прогрессом). Например, старый британский фильм, который называется «Нити», убедительно доказывает, что  после ядерной катастрофы человеческая цивилизация протянет не больше пяти лет.

Четвертое условие  – производящий характер экономики постапокалиптического общества. Оно полностью зависит от третьего, ведь если природа не будет полностью уничтожена или заражена, то можно  будет выращивать сельскохозяйственную продукцию. Еще серьезнее проблема с  промышленным производством: будет ли из чего делать предметы потребления и будет ли их вообще кто-нибудь делать? Или оставшиеся в живых будут довольствоваться собиранием того, что мы напроизводили до катастрофы?

Не будем, впрочем, погружаться в беспросветный пессимизм, который навевают нам чернеющие над Азией тени запускаемых КНДР спутников, передающих в космос гимны Ким-Чен-Иру и обширный экспорт нашей страной вооружений в страны третьего мира. Предположим, что людей выжило достаточно, они сохранили минимальный базис устойчивых социальных норм и связей, земля относительно плодородна и продукцию производить можно. Посмотрим, что будет с теми или иным аспектами экономики.

Факторы производства

Четыре вида факторов производства безвозвратно изменятся.

Ценность земли будет зависеть от того, насколько сильный ущерб будет нанесен всемирной катастрофой природным ресурсам. Во всемирно известной вселенной Fallout  земля вполне пригодна для выращивания мутировавших овощей и выпаса двухголовых коров. Если же на планете не останется ничего живого или оставшееся в живых будет непригодно в пищу, то о сельскохозяйственном секторе можно смело забыть.

Жители постядерного общества будут располагать только нефинансовыми капиталами и то только теми, которые останутся им от нас. Насколько полезными для них окажутся заводы и пароходы безудержного капитализма информационной эпохи, сказать сложно. Но одно можно утверждать с уверенностью – им не пригодятся бумажные деньги, а тем более электронные. Так что, если вы собрались выжить после 21 декабря, забудьте про свой Яндекс-кошелек.

Предприниматели и бизнесмены имеют больше шансов адаптироваться – как люди имеющие более крепкую и гибкую психику и большую способность к принятию новых моделей поведения.

Как использовать труд в постапокалиптическом обществе? Обрабатывать землю, ловить четырехглазых рыб или с помощью скотча и клея «Момент» генерить концептуально новую продукцию? На мой взгляд (по крайней мере, первое время) вряд ли вообще что-либо будет производиться. Уже почти 60 лет мы производим товары для многомиллиардного населения планеты, но когда на всей земле будет жить от силы сто тысяч человек, они смогут пользоваться произведенным еще очень долго. Другое дело – продукты питания, которые придется рано или поздно выращивать (или заниматься собирательством), а здесь без самого простого ручного труда не обойтись.

HungryShark, конечно, сильнее всего интересуется судьбой предпринимательства в разрушенном ядерной катастрофой мире. Активные и наделенные талантом предпринимателя индивиды смогут найти себя, если проявят свои способности. Но будут они реализовывать себя в хрупкой экономике постапокалипсиса или все-таки будут практиковаться в отстреле зеленокожих зомби,  неясно.

Человеческий капитал

Я всегда говорил, что комиксы в интернете – это симптоматика нашего общества. Вот эта бородатая картинка вполне отражает сложившуюся на рынке труда глобальную ситуацию с перераспределением трудовых ресурсов из сферы производства в сферу обработки информации (конечно, если оставить в стороне непониманием автором комикса того, что труд рядовых менеджеров-когнитариев является достаточно напряженным и насыщенным).

Конечно, навыки обработки информации никак не могут пригодиться в постапокалиптическом мире, где попросту нет интернета. И – увы! – компьютерные игры не дадут вам нужные навыки. Это значит, что, к сожалению, большая часть людей, которые не получили образования по профессиям, имеющим прикладную ценность во внезапно упрощенном до состояния примитивного обществе выжить не смогут. Здесь я посмею высказать дерзкую гипотезу о том, что предприниматели и бизнесмены имеют больше шансов адаптироваться – как люди имеющие более крепкую и гибкую психику и большую способность к принятию новых моделей поведения.

Информация

Как я уже упоминал, интернета в постапокалиптическом мире существовать не будет. Экономика, уже переориентировавшаяся на современные способы коммуникации, вынуждена будет вернуться к прямым продажам и непосредственному маркетингу. Так же и покупатель уже не сможет оценить качество ружья Гаусса или «джета», которые вы захотите ему продать  — ему придется положиться на личную коммуникацию.
В товарно-денежных отношениях исчезнет универсальный баланс, который поддерживал цены на товары с помощью интернета. В силу вступят вновь классические законы экономикс, формирующие цену в зависимости от спроса и предложения без всеобъемлющего влияния информации.

Деньги

По всей видимости, крышечки от пепси-колы не смогут стать полноценной и приемлемой валютой, как нас пытались убедить в Fallout (хотя идея, конечно, классная). Причина заключается в том, что в мире, лишенном гарантийных обязательств банков и балансирующей силы государства, никакие символические жетончики и бумажки не могут иметь ценности. Настоящие деньги должны будут обладать рядом качеств, чтобы стать полноценной валютой постядерного мира (иначе выжившим придется заниматься бартером или использовать в качестве денег скот ) :
• Деньги должны обладать реальной стоимостью и потребительными свойствами;
• Деньги должны быть мобильными, компактными, легкими для накопления и переноски;
• Деньги должны обладать относительной редкостью;
• Они должны быть делимыми, лучше всего – представлять собой некие однообразные дискретные частицы.

Первым на ум приходит, конечно, золото или иные драгоценности. Но нет никаких гарантий, что этот «презренный металл» будет иметь хоть какую-то ценность в мире, где важнее всего – воздух, вода, пища и оружие. Отличный художественный пример постапокалиптических денег показали нам в фильме «Водный мир», где цивилизация, существующая буквально на плаву из-за затопления всей суши морской водой, больше всего ценит пресную воду и землю. Именно земля «на вес», из которой можно вырастить фрукты и овощи, и служит здесь валютой. Одним из самых замечательных примеров, на мой взгляд, является использование револьверных пуль, которые обладают всеми вышеназванными качествами, в качестве валюты в фантастическом мире «Метро 2033» Дмитрия Глуховского.

Давайте подведем итоги. Нечего и рассчитывать на инновации и стартапы в мире после глобальной катастрофы. На смену производителю приходит искатель со своей логикой и с романтикой Дикого Запада, со своим стремлением не производить, а находить и перерабатывать. Цивилизация, которая образуется после всемирной катастрофы на артефактах, оставшихся от предыдущей цивилизации, сможет существовать только когда завершится этап «перезагрузки» и станут возникать новые, в том числе экономические, институты. Бизнесмены, при благоприятных условиях, смогут реализовать свой талант, подстраиваясь под покупателя постапокалиптического мира, производя Nuke-cola и удовлетворяя потребности в выживании. А как быть с другими потребностями? Они возникнут еще не скоро. Также долго еще придется ждать возникновения таких излишеств цивилизации как право на жизнь, неприкосновенность собственности, маркетинг, венчурные фонды, интернет. Поэтому давайте не верить в конец света – слишком сложное нас будет ждать в нем будущее.

Иллюстрация Юлии Печенкиной