main_page_thumb_OksanaBondarenko

Текст Катерина Артемьева | 30.01.2013

Оксана Бондаренко рассказала HungryShark историю открытия своего арт-агентства The July 16.

 В 2009 году вы открыли свое арт-агентство, которое называется «The July 16». Расскажите, как возникла такая идея?

 Тогда это было довольно логичным решением. Думаю, стоит рассказать о своем прошлом, чтобы стало понятно, как ко мне пришла эта идея.

Начну с того, что мое первое образование никакого отношения к искусству не имеет: я закончила Уральскую государственную медицинскую академию по специальности «Дерматовенеролог», потом работала доктором в разных местах, в частности три года в научно-исследовательской клинике. Медициной стала заниматься, потому что у меня в семье целая династия докторов, но, несмотря на это, я никогда не была в тусовке медиков, а общалась с людьми богемного образа жизни.  В институте мы с приятелем были  внештатными профкомами: организовывали выставки, концерты. 12 лет назад я уехала в Париж, выучила французский язык, через год после этого опять поступила в ВУЗ по специальности «Менеджмент и маркетинг в сфере искусства». Это именно то, что мне было нужно!

Позже я поняла, почему не пошла на искусствоведческий факультет. Любовь к разным видам искусства культивировалась в моей семье еще с детства, и я прекрасно понимала, что искусство — как язык, который нужно изучать всю жизнь либо самостоятельно, либо наполовину в учебном заведении. Но не должно быть такого обязательства — ходить куда-то специально и изучать историю искусства! Более того, мне очень хотелось понять, как работает рынок: галеристы, аукционные дома, как продаются и покупаются картины, как на них назначаются цены, каким образом появляются многочисленные выставки и кто эти люди под страшным названием «кураторы». Как человек, только вошедший в арт-сферу, я была покорена антиквариатом и начала изучать этот сегмент рынка. В основном, меня интересовала старая западная живопись, поэтому на втором-третьем курса после практики в разных галереях я начала работать на русских коллекционеров.

 То есть вы стали арт-дилером?

 Фактически, да. Первоначально это был фан. Я ездила на аукцион осматривать работу. Далее, если нужно было, я приглашала с собой эксперта, затем либо мной, либо коллекционером определялась цена, и, как человек, говорящий на иностранном языке, я просто торговалась. Вскоре начала получать достаточно неплохие дивиденды. Хорошая работа! Жить в Париже, путешествовать по Европе. Довольно быстро появились контакты с галереями. Швейцарская компания Natural Art Culture Studio пригласила меня поработать для первых двух салонов антикварного искусства в Москве в качестве координатора. Так моя арт-дилерская судьба привела меня к человеку, коллекцию которого я курировала два с половиной года.

Конечно, я интересовалась и современными работами. В какой-то момент ты понимаешь, что ты похож на коммерсанта: хорошо зарабатываешь,  воспитываешь чутье, общаешься с определенной возрастной и социальной категорией людей, имеющих возможность покупать старинные картины. Но ты работаешь с мертвым автором.  Исключительно с его наследием.  Нет живого контакта, возможности импровизировать при создании выставки, нет творческого процесса. Я, если честно, заскучала. А моя персональная часть жизни была связана как раз с бурлящим сегментом современного искусства, где сегодня — инсталляция, завтра — видеопроекция. Безумно увлекательно!

В этой сфере тоже есть компонент исследовательской деятельности. Разноплановых художников в одном пространстве не соберешь, то есть нужно разработать тему,  четко выделить проблему, написать необходимые сопроводительные тексты для каждого художника. Потом наступает сладкий момент открытия… И совершенно жуткий следующий день, когда ты думаешь: «Что дальше?». Это становится твоим наркотиком. После каждого пройденного этапа ты говоришь: «А давайте придумаем что-то еще!». И надо опять создавать нечто, потому что ты не можешь без этого даже день прожить. В какой-то момент был создан фонд «VICTORIA ARTS FOUNDATION» в поддержку современного русского искусства на Западе. Тогда еще не было в помине ни Baibakov Art Projects, ни «Гаража». И идея эта была очень хорошо поддержана. Мы  открыли первую замечательную выставку с этим фондом на Венецианской биеннале в 2007 году, сделав ретроспективу питерского движения «Новые художники». Фонд выступил в качестве продюсера, организатора, профинансировав этот проект. Его курировала прекрасная девушка Оксана Малеева. Тогда, в 2007 году, в воздухе витал этот запах,  этот опиумный дурман процесса создания, открытия и презентации этой истории. Это безумно увлекательное занятие, потому что ты постоянно образовываешься, открываешь в себе новые знания и качества. Но через некоторое время фонд перестал заниматься современным искусством, а я решила отдохнуть.

 Отпуск Вы заслужили! А что потом?

 Думала,  что вообще уйду из профессии на время, выйду замуж и буду растить детей. Потом я поехала на ARCO, влюбилась и осталась в Мадриде. К концу месяца свободной жизни решила, что не могу так жить, поняла, что мне хочется создать свой бизнес, где я сама себе инвестор, директор и начальник. За  полгода я придумала арт-агентство. В течение двух лет мы балансировали между взлетами и падениями. Для такого бизнеса, как мой, три года — критический возраст, потом либо дела идут хорошо, либо постепенно затухают. Может случиться так, что дело сразу погибнет.

Первое время было очень тяжело. Тебя хорошо знают на рынке, но тебе нужно презентовать целую команду, тебе нужно презентовать свой бренд. Ты не представляешь, какое количество книг я перечитала! От «Как открыть свой бренд» до методички «Работа над твоим фирменным стилем». Сегодня мне кажется это таким позавчерашним днем. Тогда я поняла, что старое искусство — это не мое, каким бы прибыльным и стабильным ни был этот бизнес, ты продаешь одну картину и потом полгода отдыхаешь. Современное искусство в рамках музея, галереи, которое я называю институциональным — это то, чему учат искусствоведческие факультеты — тоже не мое, потому что, поработав уже в этом направлении, поняла, что мы творим для этой «мини-комьюнити», состоящей из критиков, кураторов и группы, как правило, концептуальных художников, исключительно занимающихся исследовательской работой на ниве современного искусства. То есть это все так оторвано от реальной публики.

Для The July 16 была выбрана междисциплинарная территория. Это пограничная зона между искусством и всем остальным, то есть музыкой, кино, архитектурой, дизайном, digital и театром. Таким было ядро, вокруг которого построилось мое дело. Я не знала тогда, что через полтора года этого спонтанно выбранного пути появятся три совершенно четких вектора внутри моего агентства. Самое важное — заниматься любимым делом, но учитывать, что у клиентов должно откладываться в голове, что это оплачиваемо. На российском рынке мы практически единственное агентство, которое это учитывает, и на западном рынке у нас всегда будет предостаточно работы, потому что те направления, которые мы выбрали, везде очень востребованы.

 Какие это направления?

 Первое — это public art или site-specific art — огромная ниша от витрин до парков. От проекта в Николо-Ленивце (250 км от Москвы, там проходит фестиваль «Архстояние» — прим.автора), где мы сейчас занимаемся арт-дирекцией вот уже два месяца, до нашего проекта на «Стрелке» в «Бистро 16». Таких вот форматов. Culture-Park, Rural-Design, Public Art… Это безумно перспективное направление, особенно в России, так что мы очень правильно попали на эту волну и сделали уже довольно много проектов. У нас есть репутация в этой сфере, так что когда возникает такая задача о создании некоего Site-Specific проекта, все прекрасно понимают, что нужно обратиться за этим именно к нам. Еще одна особенность деятельности нашего агентства, — всегда быть на мостике межнациональных взаимоотношений. Я русская, но имею западное образование  и западный вкус, поэтому я подумала: «Работая в России, мы будем всегда стоять на межкультурном мосте. Все, над чем мы работаем в России, на 80% делается с авторами, кураторами, идеями западными, с западным брендом».

 С какими странами вы работаете?     

 Да с какими угодно. Если нам подходит этот коллектив или этот художник под эту самую задачу, то мы всегда найдем их контакты, мы с ними свяжемся и привезем их. У нас уже сформировалась обширная коммуникационная база, я смеюсь иногда: «Я уже не помню, когда бы я приехала в какую-нибудь страну или в город, и там бы не было каких-то знакомых, причем знакомых, у которых нужно обязательно остановиться».

Второе направление тоже очень интересное, потому что это креативный маркетинг — сочетание бизнеса и искусства. Тебя приглашает бренд для того, чтобы создать арт-компонент, позиционирующий его ценность с определенной творческой аудиторией, чем грешат, например, BMW, Audi, Martini тот же, Pernod Ricard, Absolute, Davidoff… Огромное количество компаний, у которых в социальной корпоративной программе есть строка: «Наша аудитория – это творческая, молодежная, креативная прослойка, живущая в таких-то городах, такой-то возрастной группы». Бренды не в состоянии сами продюсировать этот арт-компонент, поэтому есть наше агентство, которое оказывает эту услугу «под ключ»: от идеи до монтажа.

Забрендироваться контентно — это интеллектуально и круто.

Идея—>концепт—>продакшн—>монтаж—>демонтаж + определенный пиар — это полный цикл нашей работы в этом направлении. Поставить логотип на арт-проект или написать на лбу каждого вошедшего «Martini», или «BMW», — это несовременно, а вот создать такой уникальный контент и забрендироваться контентно — это интеллектуально и круто. Тогда журналисту будет интересно писать через призму бренда. У нас были подобные проекты, например, с парижским LVMH, когда мы делали витрины и весь второй этаж спецпроекта Ани Желудь в 2010 году. Такой проект у нас был с BMW в феврале 2012 года, с Martini Art Love в «Новой Голландии» в Питере, с Martini Art Club, который мы ведем с апреля этого года, в рамках которого был проведен конкурс, выставка и две конференции. Трое участников-победителей получили стажировки и уедут в школу  в Нью-Йорк. Дальнейшая работа с Martini Art Club будет сконцентрирована полностью на городе.

Создать аппликейшн, оплатить его, наполнить контентом — это просто, а вот промоутировать digital-проект, да еще в таком специфичном сегменте, как искусство — не самая простая задача

Третье направление — свой продукт. У нас в разработке уже полтора года наш собственный digital-продукт — гид по мировым биеннале современного искусства. В виде приложения мы сделали уже три гида: по прошедшим в том году в Венеции и Москве Биеннале и Московской Фотобиеннале этого года. Мы пока  не выпустили эти приложения, так как поняли, что создать аппликейшн, оплатить его, наполнить контентом — это просто, а вот промоутировать digital-проект, да еще в таком специфичном сегменте, как искусство — не самая простая задача. Поэтому сейчас мы находимся на одной из самых интересных стадий — создание промо-механизмов нашего продукта, которая заключается в том, что мы ведем три спецпроекта, позволяющих определить, охватить и нарастить нашу аудиторию. Я думаю, следующий, четвертый аппликейшн с уже модифицированной структурой, появится не раньше конца этого года.

 Какие инвестиции потребовались для запуска агентства?

 Я не буду лукавить и говорить, что все сложилось само собой и с первого дня мы начали зарабатывать. Инвестиции, естественно, были, но я бы их так аккуратно назвала самоинвестициями, то есть первые полтора года существования нашей команды, а она состояла из трех человек, я просто содержала нас на свои собственные деньги. Хотя у нас ни один из проектов не уходил в минус, то есть то, что мы сделали за эти полтора года, это все были проекты скорее «в ноль». Мы научились искать для них спонсоров, научились добывать для наших идей средства. 21 сентября агентству исполнилось 3 года, и я могу сказать, что критическую точку мы прошли очень успешно! У нас есть два мощных проекта, которые захватят весь наш следующий год. И это действительно уже хороший бизнес.

 Какие требования к специалистам?

 Главное, чтобы он был эрудированный и с потрясающим вкусом. Арт-бизнесу нужны именно эти составляющие и, конечно, знание языков.

Когда мне нужен человеческий ресурс, мы знаем кого из фриланс-менеджеров можем привлечь на проект. Внутри команды есть распределения, но прелесть этой работы и маленькой команды в том, что всегда можно поменять шкурку и работать в  другом направлении. Это и значит быть профессионалом: быть способным  презентацию составить, спонсорский пакет написать, заняться переводом, с художником связаться и идею ему подкинуть. Самое главное, чтобы человек был готов к тому, что он может за четыре часа поменять спектр деятельности и суметь с этим справиться; важно, чтобы он был спонтанен. Самая важная черта — креативность — это и скорость мышления, и реакции…

 А есть ли недостатки у маленького агентства?

 Я не вижу недостатков. Маленькие команды, поверь, способны рулить большим бизнесом. Люблю приводить пример моей любимой команды — французских дизайнеров М/М Paris, которые впервые графдизайн превратили в такой мультидисциплинарный инструмент. М/М Paris — это весь  фирменный стиль Бьорк, все ее первые клипы.

Их двое — это постоянный состав — Микаель и Матиас, у них есть айтишники на фрилансе, какие-то исполнительные дизайнеры и офис-менеджер. Теперь еще прибавился человек, который ведет их соцсеть. Но при этом Микаель и Матиас везде: в музыке, графдизайне, книгопечатании, во всех модных концепт-сторах, в текстиле, парфюме и моде. Единственный минус маленькой компании заключается в том, что иногда приходится очень много работать. Даже в воскресенье, да! (смеется).

 А есть что-нибудь такое, за что бы вы не взялись как агентство?

 Я бы никогда не стала делать некачественный продукт, откровенно безвкусный и пошлый. Я никогда бы не взялась, думаю, команда меня поддержит, за проект, который не соответствует нашим персональным вкусовым предпочтениям.

 Может быть, что-то связанное с политикой? Или нет таких рамок?

 Я слежу за политикой, но считаю себя человеком аполитичным. В общем, я бы точно не стала поддерживать тот или иной режим, а скорее стала бы выступать против какого-то действия режима. Например, если бы я жила во времена Джона Леннона, то, однозначно, участвовала бы во всех этих маршах против войны во Вьетнаме, потому что это уже скорее арт и общественный жест. Но, допустим, идти в направлении Марата Гельмана я бы точно не стала, не отрицая существования каждого.

Поэтому я выбрала другое: «Красота спасет мир». Понимаешь?

 Понимаю, хотя Достоевский  и современное искусство… Все-таки, почему вы решили назвать агентство The July 16?

 Это мой день рождения. Я человек быстрых решений и первых идей. The July 16th была одной из первых идей, но я решила, что это глупость, нужно что-нибудь более интеллектуальное. А потом время начало поджимать, и мне мой юрист сказал: «Я больше уже ждать не могу, давай регистрироваться».  Вдруг дизайнер сайта мне говорит: «Слушай, я тебе придумал такой сайт, это будет так модно! Только давай, чтобы название было из трех слов». Я говорю: «Ну и классно, The July 16, поехали». Я думаю, никто и не забудет, что 16 июля день моего рождения.

 Что вы можете посоветовать молодым людям, которые только открывают свой бизнес в арт-сфере?

 Надо уметь не только мечтать, но и реализовывать. Как сказала Ани Жерардо: «Жить нужно с широко открытыми глазами!». Нужно вытащить себя из всех рамочек и коробочек, заниматься образованием, тренировать свое видение, всегда находиться внутри профессиональной среды, посещать все арт-салоны, чего бы это ни стоило! Отказать себе в красивой вещи, остановиться не в пятизвездочном отеле, но обязательно быть в Мадриде на ARCO Madrid,  на Frieze Art London, все посещать, все впитывать, всех основных игроков на сцене и на рынке современного искусства знать в лицо! Всегда быть улыбчивым, доброжелательным и уметь говорить, но не предавать при этом своих принципов. Вся наша деятельность построена только на коммуникациях, за счет которых формируется невероятный кругозор. У тебя опять появляется масса вариантов для воплощения своей креативности в какие-то практические действия. Не бойтесь ничего!

Иллюстрация Мари Егиевой

В интервью принимала участие Анастасия Гусева

Фото Natasha Gafina