main_page_thumb_990x660

Текст Александр Перепёлкин | 13.02.2013

Мы встретились в кафе «Маяк»: бумажные скатерти, две бутылки Ламбруско, ванильные самокрутки  от нашего вашему столу. Вокруг сидят женщины в свитерах крупной вязки, юбки в пол, мешки под глазами. Кажется, все. Правила игры в литературный салон во французском кафе соблюдены безупречно.

Всё же сложно было бы назначить встречу с нашим героем в другом месте. HungryShark ухнул в пропасть  контркультурных каре на девочках и стриженных под полубокс мальчиков.

Никита Томилин — известный многим блоггер в микроинтернете.  Совсем недавно он смог издать свою собственную книгу — в приличном издательстве, серьезным тиражом, словом, совсем как у именитых коллег. Не мог столь ценный опыт оставаться без внимания! История дебюта — самый увлекательный период в жизни каждого писателя. Мы обязаны его зафиксировать.

Юный автор называет две причины, побудившие его написать, а главное, издать свое произведение. Во-первых, это естественное желание поделиться собственным опытом, которого у каждого современного человека к 25 годам накапливается количество, прямо пропорциональное количеству кальция в скелете в этом возрасте. Во-вторых, поднаторевший в рекламно-продвижном бизнесе писатель, осознавая виртуальность своего труда и отсутствие сладости его плодов, решил заняться материальным творчеством. Впрочем, наш новый знакомый вхож в Единую Россию, Росмолодежь и другие около-, про-властные структуры, опыт общения с которыми и лег в основу его книги. А о таких вещах не каждый захочет, осмелится или сможет рассказать. Тем более, что администрация президента или чекистские застенки здесь — всего лишь декорации, внутри которых разворачивается нарковакханалия, участники которой легко узнаваемы.

В то же время аудиторию, которой может быть интересен этот продукт речетворчества, нельзя назвать широкой. Это довольно узкий круг столичного полит-бомонда и тех, кто стремится им стать, вроде девочек из Gipsy, только начинающих свою карьеру в обслуживании высокоранговых аппаратчиков. История обеспеченного молодого человека, на каждой странице посещающего самые богатые дома Москвы и имиджевые супермаркеты, вряд ли может быть созвучна широкому кругу читателей. Сам автор сопоставляет свою книгу с “Духless”, что нельзя считать лестным сравнением даже с натяжкой. Спишем это на очередную хитрую уловку.

При этом, как утверждает писатель, роман весьма неплохо продается.

800x492

Вообще, тот факт, что в эти два издательства новым талантам со стороны проход заказан, только если это не донцовско-багировская макулатура или жизнеутверждающие романы для женщин, ни для кого не секрет. Более демократичные “Ad Marginem” заявили, что прекращают печатать современных русских. В ряде других издательств рангом поменьше книгу захотели искромсать цензурой, требуя убрать эпизоды про Рамзана Кадырова, несмотря на то, что имя напрямую в тексте не фигурирует. В итоге Никита, осознав невозможность классического пути — то есть, когда умному редактору нравится текст и он берется его издавать, обратился в издательство “Алгоритм”, которое согласилось выпустить “Русский Апокалипсис” без купюр за небольшие премиальные. Небольшие составили около 600 тысяч рублей — половина на издание, дизайн и производство книги тиражом в 1000 экземпляров, и 300-350 тысяч — на рекламную кампанию в СМИ. Напоминаем, что в Советской России автор платит гонорар издательству, а не наоборот.

Сейчас книга в магазинах стоит 300-350 рублей. С каждого проданного экземпляра писатель получает 1 евро — немногим больше, чем одну десятую от стоимости. И, несмотря на то, что первый тираж разлетелся и теперь издательство готовится выпустить 5000 единиц, но уже за свой счет, все это предприятие нельзя назвать прибыльным. В стране, по-прежнему, на литературе могут наживаться только те, кто собственно литературой не занимается. Впрочем, Никита утверждает, что заработать на ней как-то можно — для этого нужно брать пример с Оксаны Робски. Формула её успеха — подходящая свежая тема, например, рублевская жизнь + 100 тысяч долларов на рекламу. Тогда можно пожинать какие-то копейки.

С появлением на прилавках магазинов книга продолжает  жить непростой судьбой. Издательство стали атаковать некоторые псевдоправославные активисты, обвинявшие автора  в пропаганде наркотиков (хотя такой пропаганды в книге не больше, чем у Пелевина). Вреда от фанатиков, как от обалдевшей мухи, но их бесконечные жалобы в правоохранительные органы о том, что нужно проверить произведение на пропаганду наркотиков, доставляли неудобство.

Что касается использования “социального капитала” (так мы с вашего позволения назовем сумму подписчиков  в микроблоге), Никита не склонен видеть в этом особой пользы в деле продвижения книги. Конечно, в первую очередь «Русский апокалипсис» расходится по друзьям и знакомым — по ближнему и среднему кругу его общения, который во многом дублируется твиттером и связями, обретенными в нем же. Однако, @TomilinNikita  в большей степени нужен для раскрутки самого автора. Его стратегия стара как мир — ворваться в медиа-пространство нужно на крыльях скандала на бреющем полете провокации. Эффективность этой меры неизменна на протяжении истории, а в России Новой формации она стала, строго говоря, единственно возможной.

“Поэт в России — больше, чем поэт”.

Мы слышим это с детства, думая, что поэтическое бремя в подобном государстве предполагает крест, как  нравственный так и гражданский. В 21 веке поэт в России — больше, чем поэт, по-прежнему. Теперь он еще и сам-себе-издатель, сам-себе-дизайнер, маркетолог и распространитель. Словом, давится художественное слово могильными камнями бездушного капитализма. Но хочется верить, что оно, как трава сквозь асфальт, будет лезть, прорываться и биться. Насмерть.