mg-9675

Текст Антон Запускалов | 16.05.2013

В марте 2013 года в Петербурге стартовал интернет-проект ART1, главные темы которого – архитектура, искусство, фотография и дизайн. Главным редактором нового журнала стал известный петербургский дизайнер и издатель Митя Харшак, вот уже 6 лет выпускающий популярный профессиональный журнал «Проектор». Редактор Hungry Shark поговорил с Митей об амбициозных планах ART1, проблемах высшего образования в сфере искусства в России и современной архитектуре в центре Петербурга.

Чем вы до этого занимались, какие проекты реализовывали и как возникла идея сделать ART1?

По образованию я дизайнер, окончил Муху (до 1994 года — Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. Мухиной, после — Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия им. Штиглица, — прим. ред.), потом окончил в Мухе же аспирантуру по теории и истории искусства и архитектуры, стажировался и преподавал в Берлинской высшей школе искусств студентам на немецком языке, пару раз выигрывал гранты от дизайнерской школы Bauhaus, которая до сих пор продолжает существовать, но скорее в ипостаси научно-исследовательского института.
Так получилось, что ещё со студенческих лет, когда делал свои первые заказы, я начал отстраивать этот бренд «Митя Харшак». И когда преподавал, и когда начал активно публиковаться, я всегда фигурировал под именем Митя, никогда на «Дмитрий» или, прости господи, «Дмитрий Андреевич» не откликался. Построением этого бренда я занимался довольно долго, и, наверное, продолжаю заниматься и по сей день в различных проектах.
Первая занятная история началась в апреле 2003 года. Я тогда сидел в Германии, делал в Баухаусе проект на стыке дизайна городской среды, урбанистики и информационных технологий. Со мной списался Саша Флоренский, замечательный петербургский художник, один из основателей группы «Митьки», и пригласил работать с ним в журнале «Адреса Петербурга». Тогда только-только готовился к печати первый номер этого журнала.

mg-9559

У меня была дилемма – либо остаться в Баухаусе ещё на полгода, либо вернуться в Питер. Я выбрал Питер, потому что мне чрезвычайно лестно было предложение Флоренского. Фактически именно с «Адресов Петербурга» началась моя медийная деятельность и работа с разными журналами. Ещё будучи студентом Мухи, я с восторгом смотрел на своих старших московских товарищей, Петра Банкова и Катерину Кожухову, которые делали замечательный журнал по графическому дизайну, который назывался [кАк). Пётр продолжает его делать до сих пор – журналу уже 16 лет.

Никогда не думал, что сам окажусь в роли журнального арт-директора. Тот период, когда мы втроём – главный редактор «Адресов Петербурга» Сергей Ярошецкий, главный художник Александр Флоренский и я – делали журнал, был для меня очень интересным. Я научился многому из того, что касается создания бумажной периодики. Потом вся история подразвалилась, хотя журнал продолжает выходить по сей день, не сильно регулярно – после ухода Флоренского он потерял былой задор.
Потом я недолгое время работал креативным директором ныне несуществующей корпорации «Строймонтаж», притом, отдавал себе отчёт, что продаюсь за бабло. Из этой истории я вынес одну важную вещь: если ты продаёшься за бабло, но работа тебя не вставляет, к любой, даже самой высокой зарплате ты начинаешь привыкать, она кажется чем-то само собой разумеющимся и хочется чего-то ещё. Я свалил довольно быстро, не проработав и полгода.

Потом я делал в роли креативного директора два содержательно малоинтересных журнала – про этикет и управление персоналом. Параллельно все эти годы, начиная с середины девяностых, еще со студенческих лет, у меня шли заказы на айдентику, рекламу, сайты, упаковку, многостраничники и весь возможный графический дизайн.

К концу 2007 года началось самое интересное – закончилась моя последняя работа на работодателя, а в январе 2008-го я основал свою первую студию – «Проектор» — которая и сейчас существует, мы там в основном всё делаем с моим коллегой Ярославом Ивановым. С 2007 года я издаю журнал с одноименным названием «Проектор». Не так давно моя редакторско-издательская роль стала перевешивать моё дизайнерское имя. Журнал для меня – очень важная история. Я финансирую его целиком сам, и за 6 лет ни разу не пускался издательские ухищрения типа сдвоенных номеров, уменьшения количества полос, утоньшения бумаги и тому подобного. Вместе с журналом мы пережили и кризис 2008 года – до его начала в студии у меня было около 10 человек, после того, как случился кризис, мы ужали штат до 2-3 человек, но выжили и продолжали выпуск номеров 4 раза в год. Я в журнале совмещаю роли учредителя, издателя, главного редактора (а других редакторов в журнале нет), арт-директора и автора более чем половины текстов.

Журнал изначально не замышлялся как бизнес-проект – я не ставил на «Проектор», как на инструмент зарабатывания денег. Было понятно, что придётся в основном тратить, и я радовался, когда заключались какие-то контракты и тратить приходилось меньше. В некоторые годы журнал даже выходил в точку безубыточности или небольшой плюс.

«Проектор» играет другую важную роль – это имиджевый проект. Я встречаюсь с людьми и говорю – вот моя визитная карточка – она широкоформатная и в ней 120 страниц.
То, что наши цены на дизайнерские разработки находятся на уровне выше среднего по Питеру, я связываю не только с портфолио выполненных проектов, премиями и прочим, но и с журналом в том числе. То есть, нельзя говорить об истории с «Проектором» как целиком убыточной – те дивиденды, которые я получаю от издания профессионального журнала, значительно выше, чем какие-то конкретные суммы с нулями.
Наверное, потому, что журнал уже достаточно засветился в профессиональной среде, мне в конце 2012 года поступило предложение создать и возглавить новое медиа. Я согласился. Теперь в проекте ART1 я занял пост главного редактора. Учредителем является группа компаний «Размах», занимающаяся редевелопментом территорий.

Мне было важно понять, взаимодействуя с учредителем, что в глобальных вопросах мы с ним мыслим одинаково. Я встретил полное понимание современного архитектурно-градостроительного контекста, понимание развития актуального искусства. Одним из ключевых моих условий в начале сотрудничества было полное невмешательство учредителя в редакционную политику нового СМИ. Должен сказать, что все договорённости соблюдаются и я с большим оптимизмом смотрю на перспективы развития ART1.  Мы работаем всего 2 месяца, но объём работы, проделанный редакцией за это время, потрясает.

Единственным условием учредителя был выход через год после запуска – то есть, к 1 марта 2014 года – на посещаемость в 10 тысяч человек в сутки. Довольно амбициозная цель, и я слышал разные мнения,  от «ну вы замахнулись, на питерской культурке этого никогда в жизни не сделать» до весьма оптимистичных прогнозов от людей, которые видят ежедневные результаты нашей работы.
Сейчас мы запускаем параллельные проекты – например, будет ещё один бумажный журнал под названием «Антиква», посвященный миру вещей, которые со временем становятся лучше. Он, в силу своей концепции и формы распространения, в чистом виде бизнес-проект. Я не боюсь связываться с бумажными изданиями, вопреки распространенной точке зрения, что бумага проигрывает интернету в битве за потребительское внимание.  Безусловно, это актуально для новостных СМИ, потому что даже ежедневные газеты уже не успевают за темпами обновления ленты новостей в интернете. Делать же бумажные журналы о дизайне, антиквариате – это дело почётное, которое вполне может быть и прибыльным при условии грамотной экономической политики. Как отстроить такую политику, у меня есть достаточно чёткое видение.
В Питере с некоторыми затеями становится тесновато из-за ограниченности рынка, поэтому есть планы московской экспансии – по крайней мере, с проектом ART1 мы собираемся активно задействовать московский контент и формировать московскую редакцию. Что касается антикварного рынка, он на удивление в Питере гораздо более живой, чем в Москве.

mg-9675

 Как сформировалась команда ART1?

 Я кинул клич у себя в ЖЖ, Facebook и «ВКонтакте», опубликовал вакансии в «Проекторе». В сегодняшней команде ART1 нет ни одного человека, с кем мы раньше не пересекались. Один из редакторов – Андрей Фоменко – в прошлом был редактором журнала «Мир дизайна», где в конце 90-х появились мои первые профессиональные публикации. Ещё один коллега – Вадим Чернов – до этого работал в журнале «Собака» и как-то брал у меня интервью и писал о моих начинаниях. Павел Герасименко – известный арт-критик, мы с ним пересекались на различных вернисажах. С Дарьей Счастливцевой, нашим пиар-директором, мы сотрудничали, когда она занималась премией Сергея Курёхина. Оля Рябухина раньше работала с дружественной галереей «Модернариат» Павла Ульянова. С апреля к нашей команде примкнул и сам Павел Ульянов. Павел также мой давний коллега и его публикации и экспертные мнения не раз появлялись на страницах «Проектора». С нашим фотографом Мишей Григорьевым я работаю с момента основания моего журнала, в каждом номере появляются его либо объектные, либо интерьерные съёмки.

Объявления о вакансиях вызвало плотный вал писем, я был очень рад, что ребята мне написали, а в целом конкурс был где-то 10 человек на место.

 Популярная сейчас точка зрения состоит в том, что проще профессионалов своего дела (политиков, искусствоведов, кого угодно) научить писать в формате СМИ, чем нанимать журналистов, которые будут постепенно погружаться в тему. Это так или не совсем?

Я работаю и с теми, и с другими. Всё зависит от задач. Для меня предпочтительней работать с экспертами, каждый из которых круто рубит в какой-то своей области. Это 100% стратегия журнала «Проектор» — там журналистских материалов фактически и нет.
В ART1 мои коллеги сформировали серьёзный пул внештатных экспертов и журналистов, которые специализируются на темах искусства, архитектуры, дизайна, фотографии.
Даже если мы работаем с журналистами, это люди с давней и чёткой специализацией в предмете, что их делает практически экспертами в своей области.

 При создании концепции ART1 были какие-то источники вдохновения – западные издания, на которые ориентировались – или это целиком самобытная история?

 Да как сказать. Меня же не просто так пригласили разрабатывать бренд с нуля, начиная с названия. Я ведь уже давно внутри этой поляны визуального искусства, дизайна, архитектуры – и для того, чтобы начать новый проект, мне не пришлось ничего перестраивать в своём образе жизни, я как общался с петербургскими галеристами, так и общаюсь, но уже в контексте нового проекта.
Мы единственные, пожалуй, кто уделяет внимание образованию в сфере визуального искусства, дизайна, архитектуры и фотографии, но это эхо моей деятельности в «Проекторе» — мы же единственный журнал в России, который регулярно публикует какие-то студенческие и преподавательские проекты в сфере визуального искусства.

Дико интересно смотреть, что делают сейчас молодые люди, только-только заканчивающие учебные заведения. Порой на этой территории случаются настоящие прорывы, которые уже почти не случаются на взрослой профессиональной сцене.

 Есть какие-то очевидные проблемы у вузовского образования в сфере искусства в России?

Мне сложно судить со стороны, потому что я уже 2-3 года, как не преподаю регулярно. Могу сказать о том, что долетает из Мухи: это навевает грусть. Заведение, по-моему, во многом существует за счёт инерции тех сил, которые у него были в советский период  и в ранние 90-е годы, когда шёл активный творческий и образовательный процесс. Сейчас есть определённые сложности с переходом творческих вузов на болонскую систему – преподаватели и руководители кафедр не очень понимают, каким образом дифференцировать учебные программы для бакалавров, специалистов и  магистров под новые требования Министерства образования.

Что касается дизайна, то когда я учился (это середина – вторая половина 90-х годов), он был достаточно маскулинной профессией. Позднее, когда я начал преподавать, это соотношение существенно менялось и сейчас факультет дизайна – это такое «бабье царство». С чем это связано – не знаю. Также профессия сильно помолодела. Когда  я учился, был самым молодым на курсе, придя сразу после школы. В основном же приходили ребята, имевшие за плечами опыт работы или училище.

 В последние несколько лет федеральные СМИ об искусстве и культуре чувствуют себя не очень хорошо – Openspace закрылся, Colta вынуждена собирать деньги с читателей, чтобы обеспечить себе ещё полгода существования. Почему это так? Может быть, судьба проектов о культуре – быть нишевыми, или они что-то делают не так?

 Да нет, мне кажется, что Colta — большие молодцы и Openspace были тоже молодцы. Сейчас была ещё громкая история с «Большим городом». Были озвучены суммы, затрачивавшиеся на содержание издания – и там что-то около 10 млн. рублей в месяц – ну это запредельные деньги.

 Ну, так называемый УЖК, уникальный журналистский коллектив, просит себе зарплаты существенно выше, чем в среднем по рынку.

 Это уже дело издателя, соглашаться на такие условия или нет. Безусловно, для того, чтобы выпускать выдающееся издание, нужны штучные специалисты.

Мне кажется, важно соблюдать баланс, а не просто действовать по принципу «все проблемы затыкаем баблом».

На мой взгляд, причины закрытия СМИ о культуре чисто экономические. Любое СМИ может существовать только за счёт рекламы, ни о каких доходах от розничной реализации речи вообще быть не может. Деньги, которые приносит розница, практически проедаются логистикой, которая нужна для того, чтобы эту розницу обеспечить.
Рекламодателю же не столько важно, «о чем», сколько важно, «для кого». По всей видимости, культурные издания не смогли обеспечить нормальное функционирование своих коммерческих отделов, а эти отделы не могли грамотно продать аудиторию рекламодателю. Или рекламоёмкость издания была ниже, чем затраты на его содержание. Вопрос в любом случае в экономике.

 Кто для ART1 целевая аудитория?

 Сейчас довольно несложно получить статистику о читателях, так как все ходят по сайтам с открытыми страницами соцсетей, где указан и пол, и возраст. Для меня было большой неожиданностью узнать, что 75% читателей ART1 – мужчины. Это удивительно, потому что когда я вижу, кто приходит на лекции в публичные пространства вроде «Ткачей», «Этажей» — там одни барышни сидят в аудитории. Видимо, парни в этот момент как раз таки сидят у компьютера и читают нас.

Мне интересна аудитория, с которой мы говорим на одном языке и можем выстраивать профессиональный диалог, пусть даже и не всегда комплиментарный. Безусловно, ART1  — ещё и проект, несущий просветительскую функцию и мы часть аудитории «тянем» к искусству, дизайну, некой визуальности.

Наша сверхзадача – в трансформации крайне консервативной питерской позиции относительно современной архитектуры и искусства.

Фактически сейчас в городе не существует дискуссии вокруг архитектуры  — существует дискуссия противодействия девелоперу.  Людям предлагается занять радикальную позицию той или другой стороны.

 Как Вам новая сцена Мариинского театра, кстати?

Понимаете, архитектура имеет очень длительный период проектирования и производства. У графического дизайна, например, этот период очень сжатый и получается выдавать остроактуальную вещь, которая не успевает устаревать. Важно, чтобы архитектурные проекты были такими, чтобы не устаревать к моменту открытия и желательно после этого ещё лет 100.

Проект Доминика Перро был бы к настоящему моменту не устаревшим. Проект Даймонда и Шмидта, который сейчас открывается, может быть скорее отнесён к 80-90-м годам. На мой взгляд, этот проект был устаревшим уже на стадии проектирования.

Мне очень грустно, что Питер раз за разом не использует шансы заявить о себе как о городе динамично развивающемся и могущем предложить в архитектурной сфере нечто помимо Росси, Кваренги, Трезини, Растрелли и других итальянских товарищей.

Я в своих выступлениях декларирую, что я за современную архитектуру в историческом центре, а потом появляется ТЦ «Галерея» у Московского вокзала, Вторая сцена Мариинки и другой бессмысленный новодел, и мне уже нужно кричать «Нет! Нет! Я против!». Я против такой архитектуры, которая появляется, и за ту, которой пока, увы, не видать.