perm

Текст Александр Перепёлкин | 01.02.2012

Нереальная Пермь

Что такое Пермь? Старая Пермь, Пермь Великая, Золотая Парма. Город, край, народ, село, река? Это все неактуально. Сегодня Пермь — это Пермская Школа. Пермь — это матка России. Отечество — вся Пермь.

А что такое Пермская Школа, спросите вы. А мы ответим, что не знаем. И никто не знает. Но мы организовали сеть информаторов и доносчиков, заплатили кампучийской разведке, подружились с нанайской оппозицией и решили изрядно пробороздить зыбучую пермскую почву.

До сегодняшнего дня информации о Пермской Школе было крайне мало, и надо сказать, что разговор с участниками проекта не сильно изменил ситуацию в плане какой-либо конкретики. Теперь информации стало словно чересчур много. Пока прямая речь сотрудников школы ставила одну загадку за другой, мы изучали артефакты Пермской Школы в интернете.

Прежде чем приступить к рассмотрению собственных сайтов ПШ, обратимся к личному блогу одного из наших собеседников. Его зовут Гера Микрюков, и он медиадизайнер. Небольшой текст-введение, размещенный на сайте http://whatshappening.ru, кратко формулирует цель и задачи проекта. Цель — создать издание об актуальной культуре. Задача — артикулирование настоящего момента времени. Медиадизайнер, что бы не означало это импортное слово, на страницах своего блога подошел к предмету лаконично, что сегодня в моде. В личном разговоре Гера был не столь конкретен и не миловал любую четкость. Также заявляется, что аудитория продумана, средства найдены, рекламодатели подобраны, то есть завершена вся подготовительная стадия (стартовавшая предположительно в мае 2011), и нам остается ждать запуска, собственно, Permpaper. Но перед этим надо выдержать рекламную паузу и сделать это с честью.

Пройдем по базовым площадкам. Сайты Пермской Школы (permschool.ru) и школьной газеты (permpaper.ru) не особо охотно индексируются поисковиками, поэтому, если не хотите потеряться в бездне ГОУ города Перми, заходите напрямую. Вас радушно встретит интерактивный амбарный замок, хотя, при желании, заглушку основного сайта можно сковырнуть.

 

Срезаем пломбу и взору предстает нехитрая структура сайта. Следующие 5 минут уходят на то, чтобы вспомнить, где вы уже встречали подобный дизайн, и понять, что сайт Пермской Школы напоминает вам все молодые сайты сразу. Здесь и epic-hero, и guerilla, и lookatme, и кастомная разметка стенд-алонов, и легион других. Цветовая схема, конечно, ч/б плюс немного красных выделений. Шрифты такие, что Тема носа не подточит. Белый, черный, красный — наиболее модные цвета политического сезона в России, и лишь внизу стыдливо прячет тело жирное фейсбуковый лайк голубого цвета. Решение дизайнера легко объяснить: недавно одна известная политическая организация оказала синей гамме медвежью услугу, дискредитировав все оттенки голубого в и без того замыленных глазах зрячей части населения.

Отсутствие кнопок от Вконтакте говорит о том, что данный сайт не рассчитывает на великую массовость и привлечение подростковой клиентуры из этой соцсети, хотя в ней ПШ также представлена в двух ипостасях (http://vk.com/permpaper,http://vk.com/permschool).

Как правило, лучше всего за содержание сайта говорит сетка тематических разделов. Рубрик всего 6: Медиа, Кэш, Секс, Снедь, Миграция и Все Остальное. В общем, представлен весь первый уровень пирамиды Маслоу, рубрикой “Миграция” частично затронут второй уровень (потребность в безопасности), Медиа стоит особняком — как профилирующий предмет. Успешный человек вообще, и студент Пермской школы в частности, должен, как представляется, жрать, иметь половую жизнь, путешествовать и писать. Писать — в смысле в твиттер. Или в блог. Или в тлог. Ничего нового в этой сфере ПШ не придумывает, лишь цементирует тренд последней пятилетки, компилируя основные интересы сетевого пост-молодняка, которому кэш называть деньгами, а снедь — едой нынче просто западло.

Как и всякое образовательное учреждение, Пермская школа должна иметь государственный или негосударственный статус. Статус учреждения содержится в тайне, однако в нем, как и в остальных формах пермского устройства чувствуется синкретический характер. Двойственность ощущения — а о Пермской школе можно говорить только языком ощущений — диктуется двумя факторами, и оба они, как модно сейчас говорить, человеческие. С одной стороны, присутствие в черно-белых рядах таких деятелей культуры, как Сергей Минаев и Марат Гельман, позволяют предположить наличие частной, меценатской инициативы, но с другой когорта нашистских комиссаров, из которой обозрима только их Амазонка, заставляет чуять запах государства. Может статься и так, что Гельман и Минаев — такая же заглушка, как и сайты Пермской школы. “Наших” при этом стоит брать в двойные кавычки, поскольку они уже, возможно, совсем не Наши, а чьи-то другие. Если верить твиттеру (а Пермская школа призывает к этому), то у движения “Наши” больше нет пресс-секретаря.

На распространение любой конкретной информации о Пермской Школе у ее сотрудников тоже стоит заглушка. Напускная загадочность спикеров удачно гармонирует с кокетливой обложкой сайта. Информаторы всячески избегали ответов на прямые вопросы о финансировании, покровительстве и назначении проекта, а политический вопрос спровоцировал “краткий кризис ПШ”. С куда большим интересом и вольготностью сотрудники занимались риторическими упражнениями. То, что удалось почерпнуть между строк, говорит о том, что финансирование у Пермской Школы достаточно солидное, причем всем своим видом ПШ склоняет к мысли о том, что заказчик банкета — примерно тот же, что и у других пермских начинаний последних лет. При этом, по словам сотрудников, ПШ, как любой серьезный проект — это венчурное предприятие, а его возможная коммерциализация — вопрос несущественный по крайней мере на данном этапе реализации.

Помимо сайта, ПШ планирует выпускать интернет-газету Permpaper и одноименный бумажный журнал, который будет выглядеть “как Vice, только с картинками”. Тираж и ареал распространения журнала сотрудники ПШ называть не стали.

На вопрос, планирует ли ПШ выход за пределы интернета и бумажной прессы, собеседники сообщили о великих планах по инфильтрации во все бастионы медиа-пространства, включая ТВ и радио, при этом, на телевидении ПШ уже присутствует, заявили сотрудники. Пытливый читатель может проверить сам, насколько это соответствует реальности.

Главное для ПШ сейчас — ее присутствие. Главное качество ПШ — публичность, при этом ПШ не имеет публичной, и тем более официальной позиции. В то же время публичность — главный способ маскировки ПШ. Сотрудники заявляют о дюжине официальных присутствий в твиттере (их читатель может лицезреть под заголовком статьи) и “куче фанзинов”. При этом трактовка твиттер-аккаунта как зина, то есть полноценного нерегулярного издания — идея не последней свежести, поскольку до сих пор на твиттер не налез ни один медийный термин — от пустых словосочетаний “микроблог” и “социальная сеть” до привычного, но не менее блеклого СМИ. Один из возможных векторов развития твиттера — превращение в пирамиду мнений, на вершине которой — селебрити и сетевые идолы, а рядовые пользователи — массовка, ретрансляторы, кнопкой “Retweet” освобожденные от архаичного труда копипаста. Еще недавно “новые” медиа стремительно устаревают, а интернет развивается по пути упрощения. Минималистический симплицизм — вот перспектива еще далекого Веб 3.0, и ПШ в своей простоте стремиться встать именно на эти рельсы, по которым во весь опор давно несется, скажем, LOOOCH.

Главное для ПШ как для пиар-конторы — не то, чем она является на самом деле, а представление, в котором она является людям. В этом смысле ПШ забрасывает шапку на большое дело — игру с человеческим сознанием, прокачанном в медийном огороде. Игра будет вестись не по традиционным правилам “есть мы, мы таковы, вы можете относиться к нам по-разному”, а по новым — “мы таковы, какими вы нас представляете”. Эта почти религиозная история составляет основу в главном на сегодняшний день информационном аспекте ПШ — технике мифологического пиара.

 

В этом смысле ПШ преследует довольно важную, казалось бы, цель. Она состоит в том, чтобы показать, что мир новых медиа — это мир мертвых личностей, Пермская школа — это среда, где прежняя личность говорящего стирается, оставляя схематичное обличье, а его медийная биография нужна лишь для того, чтобы производить контент противоположного заряда. Это не реализация скрипта “смерти автора” на территории России, поскольку ПШ предлагает взгляд наизнанку, где пресс-секретарь общероссийского молодежного движения, в котором никогда не было места даже самой кондовой сексуальности, и чьи лидеры всегда воспринимались раскрепощенной либеральной общественностью как нештопаные синие чулки, пишет в рубрике “Секс”. И хотя мы понимаем, какой именно секс имеется в виду, и что российскую политическую реальность уже много лет действительно невозможно воспринимать иначе, как сношение гадюки и жабы на параде сексуальных деликвенций, форма подачи вызывает интерес. Так что всем, ожидающим от Кристины Потупчик моментальных откровений по технике глубокого заглота, стоит поумерить пыл. Вы же никогда не ждали разговора о сексе в передаче “Секс с Анфисой Чеховой”.

В отсутствие других текстов на сайте рискнем предположить, что Сергей Минаев в этой схеме должен писать академические заметки о приемах стихосложения в русских стихах 1890-1925-х гг., полемизируя с Михаилом Гаспаровым, а Марат Гельман — о войне и рэп-андеграунде. Журналистика специалистов уходит в прошлое, и теперь каждый должен писать о том, к чему не имеет отношения.

А причина проста. Если ты не имеешь политику  — политика имеет тебя.

При всем потенциальном многообразии Пермской школы (а ее создатели хотят, чтобы “Пермская школа могла стать всем — любой вещью в любой категории”), невозможно отмахнуться от ощущения, что все это — сугубо тусовочная история, потешная редакция, в которой журналисты, дизайнеры и успешные микроблогеры будут обсуждать друг друга в тихой келье под портретами своих патронов, патриархов и крестных отцов.

А если Permpaper действительно будет новым изданием “всего лишь” об актуальной культуре и текущем моменте времени (настоящем, а не мнимом), то это должно всех только радовать. И я соглашаюсь с медиадизайнером, потому что именно такой журнал нам и нужен. В этом смысле Пермская Школа претендует на то, чтобы называясь Пермской школой, на самом деле быть “Намеднями 2010”.

И все было бы так классно, если бы не было так подозрительно. Поэтому сдобрим елейный тон нашего рассказа перченой червоточиной конспирологии. Если вы не желаете расставаться с очарованием Пермской Школой, которое, мы уверены, снизошло на многих, решительно пропускайте следующий абзац.

Как уже было сказано, многое (а также многие) в ПШ заставляет усомниться в политической неангажированности предприятия. Разувериться же в политической непредвзятости организации можно посмотрев на одну (и единственную) иллюстрацию на сайте, сопровождающую пилотный текст портала (скоропостижно удаленный).

На основании этих улик в полный рост встает перспектива того, что ПШ при всей своей нарядности может оказаться тривиальным политическим проектом, очередным выхлопом государственной молодежной политики, которая со скрипом ржавого паровоза пытается въехать в неподконтрольный себе интернет.

Вскоре после митингов на Болотной и Сахарова, участники гражданского протеста узнали о себе много нового. Что они, оказывается, “раздраженные городские сообщества”, “креативный класс”, и то ли “бандерлоги”, то ли “лучшие люди страны”. Люди, не желающие вписываться в плесневелую терминологию классовой теории, по инерции толкаемую профессиональными номенклатурщиками во власти испокон советских времен, чувствуют себя некомфортно за решеткой этих пустопорожних нареканий. Тем не менее, пока Господин Охранитель щелкал клювом, судорожно соображая, куда повернула информационная война, либеральная пресса застолбила за силами гражданского сопротивления ряд позитивных ярлыков, и, успешно раскрутив их, принудила к подобострастному тону некоторых доселе непроницаемых титанов российской политики. Стало наконец очевидно, что на бурлаках из “армии двух юаней” отплыть можно только в направлении дна, а корабль должен кто-то тащить. Поэтому в то время как власть стала спешно окружать себя интеллигенцией и прочими Петрушками от кино и эстрады, деятельная часть провластной молодежи решила пойти на завоевание чего-то по-настоящему ценного, а именно — интеллектуально и стилистически продвинутой части молодежи.

Оказавшись в ситуации полного интеллектуального обнищания, российские борцы за стабильность просто обязаны делать ставку на овладение этим ресурсом.

Странно только, что в представлении ПШ молодежь дышит кэшем, сексом и снедью, хотя такой взгляд нельзя назвать несправедливым в отношении огромной массы политически пассивных, но информационно и технологически продвинутых консьюмеристов.

Либеральные СМИ серьезно облапошили власть, на глазах у всей страны в одночасье оставив ее наедине с тагильскими рабочими и пенсионерами, переведя все хоть сколько-нибудь пассионарные слои населения в прямую оппозицию Кремлю. Разумеется, все только на бумаге, но нынешний режим, как мы знаем, очень не любит объективную реальность, поэтому виртуальная война для него намного важнее, а виртуальные полки стали вдруг двигаться в противоположном от власти направлении.

Чем может являться Пермская Школа при таком раскладе сил и что она способна сделать?

Задачей ПШ может быть создание альтернативного центра притяжения интеллектуальных сил и лидеров мнений. В ПШ можно видеть попытку вывести часть интеллектуального сообщества из под белых ленточек и перевода его для начала в нейтральное поле с помощью простой методики высмеивания последних. Затем ПШ может показать и заявить о том, что не все представители “думающих слоев населения” впряжены в хомут Болотной площади. Скорее всего, именно эта категория людей, от 18 до 30 лет, обеспеченная молодежь крупных городов, немного оклемавшаяся от политического безвременья, составляет целевую аудиторию ПШ. Таким образом, ПШ преследует цель создания и консолидации альтернативного “креативного класса”, что вот, дескать, не все лучшие люди страны в оппозиции, и вообще, наши лучшие люди намного более лучше, чем ваши.

При этом ПШ вряд ли будет работать пропагандистским мегафоном, поскольку понимает, что у минимально грамотных и образованных граждан это вызывает только отторжение. Скорее, ПШ следует рассматривать как площадку контрпропаганды, где любые поползновения условной “оппозиции” будут высмеиваться по всем школьным правилам — с помощью кишечно-урологических картинок, вычурных прозвищ, кнопок на стульях и стенгазеты “Колючка”. При талантливых исполнителях может получится круто и задорно. Никого не жалко, лишь бы весело. Иначе говоря, роль ПШ в пуле современных околополитических изданий — это bullies, классные задиры из неглупых, с задней парты опускающие выскочек с белыми бантами.

Проблема в том, что школьная пора совсем недолговечна, и с последним звонком очень многие меняются местами. И у первых по парте больше шансов стать первыми по жизни. Но пока все равны.

Радует одно. Что инфантильное наше общество, 20 лет сидевшее в яслях, вдруг резко проскочило детский сад и отправилось в школу. С началом учебного года, друзья!