khrushev

Текст Екатерина Мельничук | 18.09.2013

В истории отечественного искусства нет ни одного события, получившего столь масштабную огласку, как посещение Хрущева выставки абстракционистов в Манеже. Выставка породила бесчисленное множество фантазий очевидцев, домыслов и кривотолков, которые за прошедшие годы не рассеиваются.

Экспозиция в Манеже 1962 года, которую почтил своим присутствием первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев, стала поворотной точкой в судьбе многих участников выставки, для нас же событие в Манеже это, в первую очередь, одна из экспрессивных выходок генсека. В истории искусства выставка дала старт процессу формирования подпольного андеграундного искусства. Это, конечно, не совсем верно, так как неофициальное или «другое» искусство существовало и раньше. Но для формальной точки отчета экспрессивное событие подходит идеально.  Посещение первым секретарем выставки закончилось весьма драматично, выкриками и угрозами Хрущева: «дерьмо», «говно», «мазня», «безобразие, всех сослать в Сибирь» — вспоминает Э. Белютин, один из художников, чьи картины выставлялись.

rabichev

Ничто не предвещало подобного буйства. Манежу предшествовал период оттепели, который начался со смерти И.В. Сталина 5 марта 1953 года. Политический курс изменился, была провозглашена десталинизация. «Начиналось время, сулившее столько надежд», — вспоминает Н. Эйдельман. Тяжелые оковы сталинизма, сковавшие все сферы культурной жизни страны, рушились на глазах, открывая путь свободному творческому поиску. Страна постепенно выходила из духовного кризиса, который парализовал общество. На смену международной изоляции пришло активное сотрудничество с западными странами. В 1957 году прошел международный фестиваль молодежи, который стал настоящим культурным праздником для советских граждан.

Празднично принаряженный город заполнился на две недели по-летнему легко и ярко одетыми толпами разноязычной молодежи. С подмостков на площадях неслась непривычная музыка, в Центральном парке культуры открылась художественная выставка, где можно было увидеть образцы всех направлений современного мирового искусства.

6youth

Оттепель, словно глоток свежего воздуха, наполнила легкие культурной жизни столицы и послужила мощным толчком для формирования групп протестных художников.  Во времена Хрущева ходил анекдот: «Кто такие формалисты?» А это у кого фамилия на букву «Ф»- Фальк, Фонвизин, Фаворский».  Именно эти «формалисты» и являлись учителями молодых живописцев. Против чего же протестовали? Протестовали против главенствующих соцреалистических канонов в искусстве, против раболепства искусства перед властью.

Одна из таких протестных групп была сформирована на станции Лианозовская, состоявшая из российских художников и поэтов. Её духовным центром была семья Кропивницкого – муж Кропивницкий  Е. и супруга Потапова О.., а также дети – сын и дочь, ставшие художниками.

С середины 1950-х годов еще одним оплотом свободного творческого поиска становится Таруса, где жил и работал Аркадий Акимович Штейнберг в своей легендарной избе. «Тесная деревянная изба, забитая книгами, резной деревянной скульптурой мужицких типажей, в которых проглядываются черты прошлой лагерной и одновременно современной тарусской жизни, живописными работами, тяготеющими к классическому пейзажу в духе Клода Лорена и Максимилиана Волошина, представляла собой уникальное, экзотическое зрелище», — вспоминает Галина Маневич.

Полная погруженность в мир творчества, демонстративное равнодушие к миру денег в этой среде зачаровывает студентов. Картины покупались редко, обычно на последние деньги студентов. Покупателями выступали обычные интеллигенты с небольшими зарплатами.

Столица от Подмосковья не отставала. Альтернативная культурная сфера разрасталась целой подпольной сетью. Андеграунд увлекал и затягивал. Встречи происходили в популярном в то время кафе Артистичное (в проезде МХАТа), где можно было насытиться не бутербродами, а разговорами о наболевшем: будь то политика, искусство, литература. Неофициальные художники столицы несли отпечаток богемной потусторонней жизни: «…Художники постоянно обменивались женами и любовницами, пили вместе, все время что-то доставали, покупали и знали в деталях интимную жизнь друг друга», — вспоминает один из художников И. Кабаков.

belyutin

К одной из таких групп можно отнести Сретенскую группу. По сути, в эту группу входила художественная интеллигенция, объединенная близким расположением мастерских. Почти каждый день открывались квартирные экспозиции, где выставлялись работы неофициальных художников: Д. Плавинского, В. Немухина, Л. Мастерковой, Зверева и регулярно устраивались кутежи.

Несмотря на подпольный характер, отдельные художники стремились к взаимодействию и признанию со стороны властей. К числу таких творческих натур можно отнести популярную группу живописцев под руководством Э. Белютина, вокруг работ которой и развернулась основная полемика на выставке 1962 года в Манеже.

YouTube Трейлер

Основной задачей Э. Белютин считал раскрепостить эмоции художника, забитые требованиями узко-ремесленной подражательности в их повседневной производительной работе и вернуть «затюканному» творцу забытую им способность яркого восприятия. Белютинцы напоминали секту, утопическую колонию «избранных» с «чистыми взглядами» и Учителем Света, Творцом Истины (Э. Белютин)» — вспоминает один из современников А. Брусиловский.

Творения студийцев были выполнены в экспрессивной и абстрактной манере, в них не было заложено никакой политической идеи. Картины выражали видение мира и ощущение художника в свободной, ничем не отягощённой форме.

В конце ноября, после официального открытия выставки в Манеже было принято решение о включении в экспозицию работ участников студии, получившей название «Новая реальность». Белютинцам был выделен второй этаж выставки, где они за одну ночь заполнили пространство своими картинами.

Разгром выставки Хрущевым начался с первого этажа, где были представлены работы художников социалистического реализма и впервые демонстрировались произведения мастеров 1920 – 30-х годов, таких как П. Кузнецов, А. Тышлер. Многие работы были преподнесены Хрущеву как «мазня», за которую музеи платят немыслимые деньги (трудящихся)!

i-m

На втором этаже Н. С. Хрущев вовсе ничего не понял: «Слишком живой на фоне лиц-масок помощников… Видно было, что он мучительно хотел понять, что это за картины, что за люди перед ним, как бы ему не попасть впросак, не стать жертвой их обмана», — вспоминает один из участников выставки Л. Рабичев.

Сложно проанализировать эмоциональный поток произнесенных Хрущевым слов. Но две можно две фразы считать ключевыми. Первая была ответом на вопрос: «Почему, Никита Сергеевич, вы настроены против современного искусства, вы же первый начали процесс десталинизации?». Он твердо ответил: «Что касается искусства, я сталинист!». И вторая прозвучала после того, как он закричал: «Как смели пригласить на выставку иностранцев? Все иностранцы- наши враги».

khrushev

Всего пять лет минуло с фестиваля молодежи и Советский Союз ожидали реакционные перемены, возвращавшие страну на неизбежный путь гибели. Стремление партийных верхов руководить художественным процессом воплотилось в их «встречах» с творческой интеллигенцией, организованных в декабре 1962 года и 1963 года.

Искусство задом наперед

На кляксу клякса, не иначе,

На выверт-выверт, будь здоров!

Чем меньше смысла, тем «богаче»,

Чем дальше в лес, чем больше дров…

Искусство задом наперед

Не принимает наш народ.

Сергей Васильев. «Правда», 3 декабря 1962 года.

Последствия выставки в Манеже противоречивы. С одной стороны, движение неформальной живописи окрепло и разрослось, привлекая в свои ряды маргинальную интеллигенцию. Картины пользовались спросом. Их даже приобретали – преимущественно иностранцы. Однако они платили не за произведение искусства, а за знак страдания. С другой стороны, новое искусство, будь то живопись или музыка, было табуировано официональной властью. Государство традиционно опиралось на консервативные силы в сфере культуры, видевших в любом нововведении угрозу. Диалог не получился, но появился андеграунд.