bezishodnost

Текст Александр Скуба | 18.04.2014

Последние пару лет в Интернете стал популярен мем про безысходность. Тут и там в лентах новостей социальных сетей проскакивают картинки в стиле “нуар”, на которых изображены утлые дворики или виды кладбищ, снабженные подписями вроде “всё тлен”.

Сложно сказать, что же послужило причиной роста упаднических настроений среди молодежи: кто-то винит во всем арт-хаус и пост-панк, кто-то – отсутствие национальной идеи, кто-то даже выдвигает версию, что “безысходность” – это вирусный мем, запущенный в Сеть по прямому поручению властей с целью снижения протестного градуса среди студенчества.

podborka_60

Думается, любая из этих версий может оказаться правдивой в любом случае лишь в какой-то части. Причина любого явления всегда скрывается в прошлом, поэтому стоит заглянуть в него, чтобы понять, в какие периоды умами овладевала безысходность, и к чему это приводило.

Надо сказать, что упадничество существовало во все эпохи. Достаточно вспомнить картины Иеронима Босха, творившего на стыке XV-XVI веков, во времена Инквизиции.

boskh

В своих картинах Босх предвосхитил сюрреалистов, гипертрофировав все изъяны человечества в маленьких человечках, которые роятся, словно муравьи, увязая в своих пороках. Мир Босха – это мир дураков, порядочный человек в нем – трус и раб, белка, вращающая кровавые жернова вселенской мельницы. При этом нельзя сказать, что это темная среда, вовсе нет, у Босха всё светится, переливается, но напоминает какой-то восковой муляж, облепленный мухами.

Говоря о творчестве Босха, необходимо учитывать эпоху, в которую творил автор. Его время – позднее Средневековье, тогда понятие ценности человеческой жизни было весьма условно, и массы могли подвергаться любым притеснениям. Переход от Античности к Новому Времени сопровождался инквизиторскими пытками и бубонной чумой, человек был мал и запуган. И потом – тоже мал и запуган. И потом…

Конечно, Новое Время решило все проблемы маленького человека. Я думаю, что их человечество тянет за собой, как приданное, за те мелкие радости, которые мы порой себе позволяем. Безысходность встречалась тут и там. Но эпоха классицизма будет вспоминаться, как пиршество барокко и возрождение Европы.

Новый всплеск “черной волны” в искусстве произошел в XIX веке. Идеи, сформированные гуманистами, оказались не то чтобы несостоятельными, просто они были слишком утопичны для применения здесь и сейчас. За фасадом этих идей процветали всё те же лицемерие, похоть и грязь.

И тут нельзя не вспомнить о Федоре Михайловиче Достоевском. Уж у кого, а у него безысходность была нашей, русской, нутряной, не нуждающейся в объяснениях. Не буду пересказывать сюжеты основных произведений, думаю, они и так всем известны. Тут интересен контекст эпохи – ничего не предвещает беды, а великий русский писатель один за другим создает романы, после которых сложно верить в добро, но ты мучительно веришь в него, потому как, кроме добра, в мире нет ничего стоящего.

dostoevsky

Достоевский оказал колоссальное влияние на гуманистическую философию ХХ века. Если до него писатели показывали, что все очень сложно, то Достоевскому удалось показать, насколько все бывает сложно, грустно, безысходно. Тотальность его мира не может никого оставить равнодушным. Она просто есть, это объективная реальность, экзистенция, кочующая из эпохи в эпоху. Плохое объявляется рудиментом и преобразуется во что-то новое, меняя маски и имена.

Герои Достоевского часто находятся в состоянии полной потери веры в лучшее. Все выходят из сложившихся ситуаций по-разному: кто-то, как Соня Мармеладова, остается человеком, будучи на самом дне, другие, как Раскольников, встают на путь исправления, но есть и тот, кто, как Смердяков, от страницы к странице делается всё гаже и гаже. Литературный Пророк показал миру всю трагичность русской жизни, да и бытия в целом. Эта безысходность не нуждалась в каком-то приукрашивании, добавлении теней и иных визуальных эффектов. Читая Достоевского, понимаешь, как всё больно, от первого до последнего слова, и, вместе с тем, как всё прекрасно.

В ХХ веке всё снова обнулилось. Не случайно главной картиной русского авангарда всегда будет “Черный квадрат” Казимира Малевича. По сути, он являет собой то, что творится с искусством и обществом по сей день. Тут и новая форма в виде отказа от формы, и принцип преобладания нарратива над внешним наполнением, на котором базируется постмодернизм, и концептуальный акт, как самостоятельное произведение искусства, и отрицание всего предшествующего, и всё та же безысходность.

chernyy_kvadrat

В ХХ веке безысходность стала более ощутима и осязаема. Закат Европы под кованым сапогом тоталитаризма показал, что ничего не изменилось, и зря все эти романтики говорили о прекрасном Новом Человеке. Вот он, ваш Новый Человек, открывает двери Освенцима и ГУЛАГа, сбрасывает бомбы на Хиросиму и Дрезден. Вот все ваши левые и правые идейки, весь ваш гуманизм – вот. Смотрите!

Реакцией на тоталитаризм стало появление экзистенциализма, доводящего до крайности степень безнадёги в каждом, отдельно взятом человеке. Теперь всех, кому не удалось жить по новым правилам, объединяла безысходность. Человечество осознало свою беспомощность перед рушащимися колоссами старых империй и варварами, пришедшими на смену прежним элитам.

Вместо прекрасных несбыточных утопий люди начали сочинять страшные правдивые антиутопии. Главными антагонистами в этом жанре являются человек и общество.

Стоит вспомнить о полузабытой книге чешского писателя Яна Вайсса “Дом в тысячу этажей”. Главный герой, сыщик Брок, нанятый объединенным мировым правительством, ищет принцессу Тамару, блуждая меж этажей огромного дома миллиардера Муллера. Дом сделан из ультрасовременного материала солиума и населен различными клевретами Муллера, бандитами, которые мешают Броку найти принцессу.

weiss_jan2

Ян Вайсс

Этот роман, как и “Мы” Замятина, “1984” Оруэлла и “О, дивный новый мир” Хаксли, по сути, предсказал то, что произошло в ХХ веке. Из финала “Дома в тысячу этажей” следует, что все описанное – лишь сон больного тифом солдата Первой мировой войны. Мне кажется это очень символичным, так как, по одной из теорий, всё, происходящее в геополитике вплоть до сегодняшнего дня, есть не что иное, как доигрывание сценария, заложенного этой войной. Войны, к сожалению, заканчиваются, чтобы начаться вновь – это закон, который вряд ли удастся переменить.

Конечно, экзистенциальное и антиутопическое искусство не могло не перейти на киноэкран. Можно вспомнить того же “Гражданина Кейна” с его едкой сатирой на кинобизнес 40-х годов. Закон подобной драматургии – раскрыть человеческую трагедию через несправедливость системы. Критика слева, справа, сверху, снизу – неважно. Должна быть критика. Пропаганда – это когда оправдывается несправедливость. «Сильный бьет слабого, но есть цели…». Нет никаких целей.

Очень важной картиной 80-х годов я полагаю фильм “Бразилия” Терри Гиллиама, вышедший, что примечательно, в 1984-м году. Изначально данную ленту хотели назвать “1984 1\2” – явная аллюзия на Оруэлла и Феллини. В принципе, в основе ленты лежит конфликт всё того же Башмачкина, который мог бы стать Фамусовым в декорациях неумеренно правого капитализма. Вся сюжетная канва фильма строится на конфликте человека и системы – любимую девушку главного героя хотят привлечь к ответственности по причине опечатки в каком-то реестре. Далее смотрите сами.

Интересна архитектура в данном фильме – этакая смесь сталинского ампира с Манхеттеном. “Бразилия” дезавуирует мнимую разницу между различными, казалось бы, системами, показывая, что главное зло системы как таковой – это не какие-то идеологические выкладки, а степень допустимости оправданного насилия.

YouTube Трейлер

Трагедию маленького человека в России нулевых хорошо отображает картина творческого объединения “ЗАиБИ (За Анонимное и Бесплатное Искусство)” – “Пыль”. Данный фильм снят левыми художниками, поэтому критика слева, как и задумывалось марксистами, направлена не столько на политическое, сколько на социальное. Нам показывается типичная обломовщина.

Главный герой фильма – безвольный и пустой парень Алеша, ему где-то под тридцать, живет с бабушкой, подрабатывает, своей жизнью недоволен. На протяжении всего фильма он пытается обрести себя в обществе (попытки знакомства с друзьями, флирт с девушками, участие в некой политической партии), однако всё его старания оказываются тщетными. В итоге судьба приводит Алёшу в некое НИИ, где герой Петра Мамонова с помощью некой установки заставляет его галлюцинировать.

В видениях он предстает большим и сильным, однако дома он видит, что ничуть не изменился. Мотивация профессора – мизантропия. Дать иллюзии для того, чтобы их отнять. «Люди – пыль». Конец фильма – Алёша смотрит телевизор, на экране которого скачет затемненный в стиле “нуар” юморист Петросян.

YouTube Трейлер

Данная картина показывает, что трагедия человека сегодня – это видимое отсутствие достойных путей самоманифестации. Система навязывает нам следующие стереотипы: творчество продажно, любовь дискредитирована, все политические дискурсы рухнули. Что примечательно, верная бифуркация дана в идейном продолжении “Пыли” – фильме “Шапито-шоу”. Там актер, игравший Алёшу – блоггер Киберстранник. Он едет с девушкой, которая в него влюблена, в Крым. Там в связи со своими комплексами он обвиняет её в распущенности и ведет себя крайне неадекватно. Девушка пожимает плечами и уходит к каким-то веселым ребятам.

Выходит, данная Интернетом свобода самовыражения нередко убивает в человеке способность обрести баланс между миром идей и миром людей. Люди склонны навязывать непохожим свои стереотипы о достойном поведении, не глядя вглубь. Вавилон побеждает тогда, когда мы начинаем говорить на разных языках. Система разделяет и властвует, а безысходность остается.

YouTube Трейлер

В принципе, безысходность наиболее объемно проявляется в отсутствии реальной эпохи вокруг. Не случайно последнее время ко всему прибавляется приставка “-пост”. Постмодернизм, постструктурализм, пост-рок, пост-панк, постиндастриал. Сама эпоха называется постиндустриальной.

Выходит, что, как такового, реального лица времени нет. Есть какой-то непонятный переход из одного состояния в другое. Будущее одновременно пугает и завораживает – вдали виднеется то ли прекрасный мир с дронами, виртуальной реальностью и бесконечными цифровыми лабиринтами, то ли опустошенная ядерной зимой планета, то ли обездвиженное новыми технологиями мироздание бессмысленного потребительства.

В этом странном состоянии человечество живет уже лет эдак тридцать. Первый хакер Кевин Митник взломал школьную сеть в 1980 году, показав миру уязвимость новых технологий. Но перехода в постиндустриальную эпоху до сих пор нет: мировые правительства (а, может быть, Мировое Правительство?) борются с торрентами и биткоинами. Интернет-реальность всеобъемлюща, но не абсолютна.

mitnick

Кевин Митник

Это нормально, так бывает. Нет никаких абсолютов, а безысходность – это не более чем одно из состояний души, которое может смениться покоем и радостью. Всё описанное в статье также является лишь частью обширной и сложной картины мира, где не так уж много абсолютов и истин. Кроме Достоевского, был Конан-Дойль, после Босха возник Ренессанс, а параллельной с группой Joy Division записывала свои, пропитанные светом альбомы группа Madness.

YouTube Трейлер

В жизни всё очень странно: есть по-настоящему безысходные ситуации, есть надуманная депрессия и беспочвенные радости. Важны и свет, и тьма, и нередко игнорируемые нами полутона. Балансируя между разными состояниями, человек приобретает личный опыт, его поведение становится более осознанным.

А что до трендов и мемов – не стоит относиться к ним так уж серьёзно. Всё это – лишь круги на воде, ничего больше. В жизни много такого, что невозможно охватить сознанием, но пережить можно всё.

Исход предрешен, от нас зависит только то, будет ли он светлым или превратит все наши усилия в прах.

ishodnost_13070719_orig_