Текст Макс Ломак | 18.12.2013

Хочу присвоить Твоё время. Хочу завоевать его маленьким пластилиновым Наполеончиком. Расковырять картонной шпагой мутные кристаллики глаз чтеца. И, как мармеладный червяк, коронованный самим Случаем, залезть внутрь Твоей же, чтец, черепной коробки. И это ещё не всё!

Дальше, стройным, песенным парадом кириллических символов отчеканить по всем извилинам Маскальезу. На поле твоего головного мозга я не встречу ни малейшего сопротивления, все твои солдатики ушли на другие фронты: брюшной, пашной и несуществующий. Аминь.

Ровно под тем местом на макушке, где у тебя, уподобившись рёбрам торнадо, вьются ниточки волос, разобью лагерь. Не бойся, больно не будет, лагерь чуть меньше иголочного ушка. Короновать стоянку будет бисквитный театр в мою честь. И впредь, каждый раз вспоминая обо мне, мифическом незнакомце, безобидном императоре этого момента, перед твоим лицом будет бежать вереница образов, симфония смыслов, опять же в мою, а не в Твою, честь.

Как-то во сне Тебе предстоит наткнуться на величественный колонный фасад цвета кости. Под самым его коньком на скрученном губой карапуза карнизе будет сидеть зелёная сорока и орать во всё горло с настойчивой периодичностью: «Наполеончиков теааатрр», «Теааатрр, бляха муха, заходи – не ссы!».

Внутрь тебе ещё рано. Ты же хочешь проснуться со здоровым цветом лица и без дрожащих конечностей? Поэтому знакомиться с ним надо постепенно, как с морфием.

2

Начнём с тех, симметрично расположенных по обе стороны от в(ы)хода, плакатов. Только не вздумай сразу фонтанировать интеллектом и посвященностью, я сказал: «с плакатами», а не «с афишами». А вот теперь можешь начать конспектировать, инстаграмить, пытаться запомнить. Я перестаю издеваться над твоим и без того расшатаным сознанием, и медленно, как ножка шприца, начинаю вводить в тебя информацию.

Меня зовут Максим Ломак, я тень – столицы, один из последних, кто реально сопереживает её девственной природе.  Читай не бегло. Ведь единственное, куда мы, люди, можем торопиться, так это – исключительно кладбище.

Этимология – родословная понятия, его «генетическая» история. Каждое слово имеет свою праканву, семью, по которой можно легко просчитать метафизику, прочитать энергетический контекст, силу слова или полное её отсутствие. Например,  слово, а соответственно и предмет, «айфон» или «лимита» не имеют никакой реальной метафизической силы, а слово «традиция» или «честь» одним своим звучанием могут реально воздействовать на существующий порядок вещей.

Уверен, на данное утверждение откликнется с позиции contra достаточное количество псевдо воздыхателей не пойми чего. Цыц! Видели мы вашу оппозицию, не пойми чему.

Плакат – это немецкое слово, на прямую заимствованное русским языком. Как слышу, так и пишу: малако. Поддержим западных братьев хотя бы так. Непосредственно само немецкое слово “plakat” берёт корни из французского“plaque”, что значит доска, пластина, какая-либо плоскость. Если копать ещё глубже, то французское “plaque”исходит из прото-германского слова “plaggą”, что на английский переводится как  “patch”, а по-русски: заплата, накладка, пятно.

В Middle Dutch глагол “placken”, что есть лексический родственник“plaggą”, означает «отбить металл в тонкую пластинку». Я продолжил копать ещё глубже, чтобы найти первое слово, от которого мы получили слово плакат. Логично, прибег к сравнению схожих по звучанию латинских слов. Но, увы и ах, найти мне ничего так и не удалось. Значения начали сильно разниться и диссонировать. Даже мой верный друг, латинско-немецкий словарь 1864 года под издательством г-на проф. Генриха Георга, послал меня.

2

На этом ре-мажоре я приостановил поиск и исследование. Пусть это останется тайной, пусть в выпяченной грудине плаката, там где-то внутри будет чуточку женственного – загадка. А, быть может, скандал, провокация, призыв, обещающий дать более возможного – истинно женское, там, глубоко внутри.

Абсолютно каждая из вновь появляющихся форм в искусстве должна пройти определённого рода обжиг в социальной печи, как жопой в общественной бане посветить, к гадалке не ходи. Процесс этот представляется очень просто: искусство (жанр) должен послужить n-ое количество времени (а, может, и вечно) на благо человека, то есть иметь практически выгодную сторону. Как же красивый натюрморт может быть красивым натюрмортом, если он не висит в гостиной известного князя Х и не рекламирует новую коллекцию фарфоровых пиал мастера Y.

Или как мелодия станет лет через 70 классической, если сегодня не вынесет всем мозги в форме малокачественного рингтона? Это всё обязательные условия. Например, «Окна Роста» со своей плакатной лирикой выполняли именно эту функцию, полезную практически: группа хитрожопых рисовак, писак etc. за определённую выгоду окучивала не менее хитрожопую группу преступных элементов, гордо величавших себя, как бы поэтичнее выразиться, «новым дыханием России» в 18-20 гг. прошлого столетия. К слову сказать, что насморк на Руси проказа чуть ли не обязательная для каждого и, как показывает время, «насморк мозга» не дал разнюхать крестьянину гнильцу и по сей день прилипшую к Красной площади мертвечину в том самом «новом дыхании».

2

Но это всё беллетристика, в этом абзаце по моему плану главная мысль должна быть такой: плакат – это жанр изобразительного искусства на грани эстетики и обыденности. Цели его просты, а выразительные средства минималистичны и упрощенны до уровня основного потребителя – общества. Функция плаката: агитация, реклама, распространение информации. Если выразиться образно, в мире изобразительного искусства, плакат твёрдо занял позицию «публичной девки», общедоступная в пух и прах прошалавленная визуализация, но со смыслом. И не важно, каково наполнение нашей героини – папирус или цифра.

Но на носу  век 21, прошло время, в спину всё также импульсивно подталкивает навстречу приключениям чьё-то «свежее дыхание». И плакатная лирика не выходит из поля актуальности. Обращаю ваше внимание, что современные «плакаты» Ю. Шатунова и гр. Серебро; рекламные, широкоформатные, разноцветные бумаги на остановках общественного транспорта и в вагонах метрополитена; А3 на клубных сортирах и подобное – плакатами не являются. Это выкидыши больной фантазии современного креативного класса, как яйца, болтающиеся в неопределённости постсоветского пространства и непонимающие, что они вообще здесь делают.

2

В настоящее время реально значимый, массированный и уверенный плакатный жанр находится в глубокой коме. Поэтому, единственное возможное место, где можно его повстречать – это музейное пространство.

Например, в ЦДХ на третьем этаже, намедни проходила выставка «Митьковский плакат». Я туда пошёл сразу, как только наткнулся на информацию об экспозиции. Но и тут  не всё гладко. Исполнено не дурно, но вот что касается смыслов, идей и той самой актуальной информации – слабее, потому как по большей части вся экспозиция представляет собой реплики.

Все они исполнены не в классической плакатной манере литографии или эстампа, а в традиционной технике письма маслом, по большей своей части, что даёт им некоторую дифференциацию и возможность фигурировать в изобразительном эфире, как полотнам.

Твоей бабки ещё в проекте не было, когда Жюль Жере начал создавать работы, которые в последующем начали называться плакатами. Немного академизма:
плакат – одна главная фигура, выделенная в цвете, простота всех деталей, лаконичность текстового сопровождения, красочная контрастность  и композиционная компактность. Это основные черты данного жанра. Не хитро, да?

Foto

Митьки, как я понял стали основным двигателем выставки «митьковский плакат», пардон за «масло масленое», не я название выставки придумал. Кто же это такие, Митьки? Группа питерских художников, корни из восьмидесятых, объединившиеся в одну стаю, с целью продвижения своей творческой активности и за уши притянутой субкультуры. Потому что один в поле – не воин, так нас учили советы.

Почерк Митков легко читаемый и запоминающийся. Я его могу охарактеризовать выражением «неопрятный наив». Хочешь больше узнать про этих ребят – гугли, я пишу этот текст не для того, чтобы петь хвалебные дифирамбы бородатым пенсионерам в тельняшках с измазанными маслом руками и столовым вином №40 мозгами. Почему так резко? Какое ты, столичный франт, имеешь право так нагло заключать?(орут из зала) Да не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять одну простую вещь, доказанную на практике: человек с бородой, пожилой, в тельняшке, скорее всего, пьёт водку, «мы в России живём».

Foto

Художники, прямо скажем, – не самые стабильные элементы в рамках современного российского общественного пространства, если мыслить штампами, клише, стереотипами, а именно так мы, «масса», всё и меряем. На этом и закончим. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное мнение о моём отношении к данной группе. Вообще, я уважаю и люблю все формы творческой активности, иначе бы меня здесь не было.

Резюмирую: Митьки – парни хорошие, но дружить я с ними не планирую, куда нам циничным и продажным мааскалям до питерских соколов высоких материй и «пробожественных» пространств (автор пишет сии строки с дружественным сарказмом, подмигивая левым оком).

К тому же, извечная проблема «отцов и детей» никуда не денется, пропасть в возрасте, а, соответственно, и миропонимание между нами достаточно большая.

У меня сложилось впечатление, что подборка работ данной выставки проходила примерно так. Бородатый почти прадедушка в тельняшке открывает порядком потёртую записную книжку на букву «Х» (потому что художники) и начинает на протяжении суток накручивать диск телефонного аппарата (потому что Питер) до состояния закипающего полимера.

— Оло! Оло! Тшшшш… Фёдр! Слышишь меня? Тшшшш…Федр?

— Я плохо слышу вас, Гавриил Архангелович. Тшшшш…Опять балтийский все провода порвал. Тшшш.

— Оло! Фёдр! Оло! Плакат, Фёдр. Тшшшш. Мне нужен твой… Тшшшш… Плакат.

Слышишь? Плакат…. Тшшшшш.

— Понял вас… Тшшш. Будет. Тшшшш… Бу-дет! Высылаю. Тшшш… Вы- сы -лаю. Тшшш…

Так, через «Тшшш» и «Оло, Фёдр» было собрано порядка 30 работ. Погружено всё на третью полку плацкартного вагона «Мурманск – Краснодар» и привезено в «святая святых» московского изобразительно искусства на Крымский вал. Где всё это и вывешено, правда, в одной комнате, размером со среднюю уборную, хором в Жуковке.

Foto (2)

Скажу прямо – исполнение всех работ отличное! За исключением одной, я не записал и не сфотографировал её. Потому что – говно. Но мадам (она есть автор), точно запомнил, писала полотно видимо пьяная, во сне и левой ногой. Как заходишь в залу, по левую руку вторая или третья работа. Она точно или по блату, или заколдовала главного, потому что такое редкостное дерьмо я давно не видел, да и доминантой по цвету служит именно его колор – коричнево-болотный.

YouTube Трейлер

А, в целом, техническая сторона полотен на очень высоком уровне. А вот что касается непосредственно общей идеи, единой концепции – она отсутствует или не читается. То есть, по сути, «Митьковский плакат» напоминает роскошный бал, где кто – гопака, кто – буги-вуги, кто – лезгинку, кто – брейк данс…

Хочу выделить следующие фамилии, чьи работы действительно яркие и оказали на меня неизгладимое впечатление в рамках данной выставки: Семичов А., Флоренский В., Путятичка А., Глызь Е., Федорин П., Дроздецкий А., Сергеев А., Альфацентаврова Е., Шагин Д., Инфантьева О., Чемакин И.,Черчик М..

Пластилиновый Наполеончик, сидя верхом на зелёной сороке, летит над лесами- полями, крышками бобровых хаток, трубками заводов и маленькими людскими силуэтиками, задравшие свои головы в сторону космоса и тыкающими в него, в Наполеончика, пальцами. В спину его били яркие лучи вновь восходящего Солнца. На Запад, скорее в Версаль – бежали мысли в голове Наполеончика, как диафильмы, – тут совсем становится холодно. Так от меня ушло вдохновение и больше я писать не хочу.

Foto (1)

Не будь тупой скотиной, знакомь себя с картиной! Митьки некуда от тебя не денутся из этой многострадальной страны, советую изучить этих представителей, безусловно, креативного класса, но старой формации и  при первой возможности.

С уважением.