Balandina Maria

Текст Степан Гаврилов | 27.01.2014

Сегодня, в 70-летнюю годовщину снятия блокады Ленинграда, мы закрываем мини-цикл «Голоса блокады», серию из рассказов людей, помнящих ужас Петербурга в кольце немецких оккупантов. Последнюю историю рассказывает Маргарита Георгиевна Гусева, которая с 1941-го по 1944-й год работала в детском саду и видела, как дети приспосабливаются ко всем лишениям города в окружении.

Маргарита Георгиевна

Маргарита Георгиевна

Моя мама заведовала большим детским садом из 5 групп на Петроградской. А папа, когда пришла война, отправился на фронт.

Я только перешла в 10-ый класс. Мою школу закрыли, потому что на ее базе сделали госпиталь. Когда начинался голод, я уже не училась. Помню, приходит инспектор и говорит маме: «Возьмите ее с собой на работу, что она у вас дома от голода умрет?»

Детский сад вскоре эвакуировали в Старую Руссу. Помню, там мы готовили детям еду прямо на улице, на газовой трубе недостроенного газопровода. Там было только где ночевать и ничего более. Но туда немцы стали очень быстро подходить, и в итоге всех опять перевезли в Ленинград. Так началась наша жестокая жизнь.

Ход событий

Блокада Ленинграда началась 8 сентября 1941 года.

По одним данным, за время блокады при артобстрелах и бомбардировках погибло около 17 тысяч гражданских. Голод унес жизни около 632 тысяч ленинградцев. Подсчеты последних лет называют цифру в 1 миллион 200 тысяч погибших. Ситуация в блокадном Ленинграде была усугублена нахлынувшим потоком беженцев из пригородных поселков осажденного города и западных регионов страны. Крупнейшие места захоронения погибших – Серафимовское и Пискаревское кладбище.

14 января 1944 была начата операция «Январский гром», в результате которой советские войска оттеснили противника на 60-100 км от города. Уже 21 января Иосиф Сталин удовлетворил прошение главнокомандующих Л. Говорова и А. Жданова о разрешении издания указа о полном освобождении г. Ленинграда от вражеской блокады и от артиллерийских обстрелов противника.

27 января в 20.00  в Ленинграде был дан салют двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырёх орудий.

Блокада продолжалась 872 дня.

Чтобы набрать детям воду, ходили на Карповку, она впадает в Неву. Ставили ведра на санки и ездили к проруби. Чего не могу забыть, так это как в один день я наклоняюсь с ведром в прорубь, а там отрезанная голова плавает… Тело, видимо, съели, такое бывало, я сама лично видела искромсанные трупы. Отталкиваю я ведром голову и набираю детям воду. Вы не беспокойтесь, её потом кипятили…

Голодно стало очень быстро. Но у нас все было очень строго, по порядку. Кушали мы не вместе с детьми, дежурили по очереди на кухне, чтобы все было честно. Нам выдавали карточки, которые мы сдавали на работе. И приятно вспомнить, что мы у детей ничего не брали. Было, например, 25 детей в группе, выдавали 25 кусочков хлеба. Заведующая обходила, проверяла. И потом мы крошки все собирали, ни одной крошки никогда не оставалось.

mn_5

Маргарита Георгиевна и воспитанники

Дети, конечно, хотели есть всегда. Но, все равно, у них и первое блюдо было и второе. Самая младшая группа была поселена в бомбоубежище, еду им носили в ведрах.

Отапливали группы буржуйками, их трубы выходили в окно. За дровами ездили сами на заготовки в Левашово. Половина детей ночевало в детсаду, их не забирали. То ли нечем было их кормить, то ли родители работали. А у некоторых мамы умирали. Персонал ночевал на рабочем месте, только на выходные уходили домой. Да, и сложно было ходить: слабые были, худые. Так и спокойнее: и детям, и нам. Топили на совесть, но спали все равно в одежде. Да, и стекол часто не было: заколачивали окна фанерой.

Бомбежка – это всегда страшно. Когда объявляли тревогу, мы прятались в небольшом коридоре, в переходе из спальни в игровую комнату. Мы прижимались друг к другу и ждали, когда все это закончится. Мама проследит, чтобы детей спрятали, а как тревога кончится, она лежит, не двигается. На нервах потому что.

Детки понимали, что идет война

Я сделала большую глупость, что не сохранила детские рисунки. А ведь мне мама говорила, но с этими переездами я все потеряла. Малыши рисовали войну, и все наши побеждали. Изображать выстрелы и бомбы им было легко, ведь они все это видели. И даже в самые худшие времена, в рисунках была отражена наша победа.

Дети, конечно, были собранные, не такие, как другие дети. Но, все равно, проявляли себя: озорничали и играли. Я ведь только в 10-ом классе была, а они называли меня “мама”. Говорили: «Вы моя вторая мама».

Однажды на улице подобрали ребенка. Его мать умерла прямо возле детсадовского забора, и люди привели его к нам. Он плачет, кричит. Заведующая его покормила и отправила в больницу, и там он умер. Да, тогда было много покойников. Выходишь и дома и перешагиваешь их.

Когда открыли общественную баню, я пошла в нее, и очень хорошо помню, как увидела у женщин хвосты. Хвостики такие, знаете? А потом пригляделась, а это копчики так выпирали от худобы, я у себя трогаю, так ведь и у меня торчит! Скелеты ведь были обтянутые кожей.

Мама, как заведующая детским садом, ездила на фронт делегатом рассказывать, как дети живут. И после этого к нам в детский сад приехало два оркестра: духовой и эстрадный. Им просто хотелось сделать приятное детям и сотрудникам.

У ребят было очень много разговоров о еде: «А я, вот, кисель выпил»; «А я, вот, хлеб съел».

Трупы, подобранные на улице, свозили и складывали штабелями, как забор, возле моего дома. Война – это жуть, да плюс голод – страшнее  ничего нет. Мы пугались все время, но какая-то надежда всегда была, ведь и армию хвалили по радио.

Не могу сказать, что я внукам и детям рассказываю много про блокаду. Как-то, знаете, грустно и не хочется их печалить.

Объединяла ли блокада людей? Не знаю. Но в моем окружении все люди порядочными были. Из нашего коллектива образовалась дружная семья. Хотя, помню, на Съезжинской передо мной вышли женщины из булочной, эти 125 грамм хлеба в руках держат. Парни какие-то подскочили, выхватили хлеб и бежать. И такое было.

Боялись, конечно, немцев, но ленинградцы – молодцы. В целом, все были доброжелательными, понимали, что это общее, почти семейное горе.

А еще помню, когда объявили снятие блокады, дети танцевали…

7 фильмов о блокаде, которые мы сегодня посмотрим

«Два Бойца», 1943 год, новая редакция — 1963 год.

Место действия — Ленинградский фронт. Два фронтовика, веселый Аркадий Дзюбин из Одессы и Саша Свинцов, «Саша с Уралмаша», воюют за Родину, но не забывают о простых человеческих отношениях и дружбе. «Два Бойца» принесли нам песни «Темная ночь» и «Шаланды, полные кефали» в неподражаемом исполнении Марка Бернеса.
YouTube Трейлер

«Жила-была девочка», 1944 год, декабрь. Режиссёр Виктор Эйсымонт.

История о том, как жертвами блокады стали и взрослые, и дети. Фильм частично снимался в оккупированном Ленинграде. Картина получила приз на седьмом Венецианском кинофестивале.
YouTube Трейлер

«Ленинградская симфония», 1958 год. Режиссер Захар Аграненко.

На стыке художественного и документального кинематографа, через 7-ую симфонию Шостаковича рассказана правдивая история жизни в блокаде.

«Балтийское небо», 1960 год. Режиссёр Владимир Венгеров.

Снят по одноименному произведению Николая Чуковского.
Фильм о героизме фронтовиков эскадрильи истребителей И-16 и простых ленинградских жителей.
YouTube Трейлер

«Дневные звезды», 1968 год. Режиссер Игорь Таланкин.

Основан на автобиографической книге «Дневные звёзды» Ольги Берггольц, тонко прочувствовавшей весь ужас блокады.
YouTube Трейлер

«Ижорский батальон», 1972 год. Режиссёр Геннадий Казанский.
История воинов Ижорского батальона, героически павших в сражениях с нацистами на берегу Балтийского моря.
YouTube Трейлер

«Ладога», сериал 2014 год. Режиссер Александр Велединский.
Новый сериал о жизни людей в блокадном Ленинграде. Премьера первой серии состоится в 70-летнюю годовщину снятия блокады Ленинграда на Первом канале.
YouTube Трейлер

Изображение обложки — источник