3472

Текст Вадим Квачев | 04.12.2013

Идеология – слово, имеющее оттенок твердой непоколебимой политической гордости у нас, а на Западе, со времен Маркса – легкое пренебрежение. В ее поисках сворачивают горы, а найдя их, сворачивают шеи тем, кто разделяет другую идеологию. Идеологии царственно правят, они повелевают, кого любить, а кого ненавидеть, определяют, кто наш враг, а кто – друг. Наконец, они поучают, как жить и что делать.

13478-1

Философ эпохи Просвещения Антуан Дестют де Траси под «идеологией» понимал науку о процессе производства идей из ощущений. Наполеон невзлюбил Дестюта де Траси, поскольку его учение требовало всякое знание проверять чувствами (теоретическое положение, невыносимое для любого диктатора). Из этого безобидного по меркам современного общества требования следовало, однако еще одно, менее безобидное – сомневаться в религии и светских властях. Меткое слово французского автократа заклеймило слегка пренебрежительным «идеологи» Дестюта ле Траси и весь его кружок, который затем был подвергнут гонениям.

Забытое на время понятие вновь оживает – теперь уже для того, чтобы надолго занять почетное место в самых просвещенных умах – у Гегеля и Маркса. Для них идеология приобретает уже совсем другой смысл. В новом значении она ничто иное как «ложное сознание», то есть фиктивное восприятие и объяснение объективных исторических процессов, обусловленное социальной принадлежностью воспринимающего.

YouTube Трейлер

Идеология возникает потому, что у людей есть потребность объяснить самим себе происходящее, но нет достаточно способностей, чтобы понять истинные причины происходящего. А истинные причины, по Гегелю и Марксу – это тяжелая поступь Исторической Необходимости, deus ex machina исторического материализма.

Несмотря на новый смысл, это слово осталось ругательством интеллектуалов. Гегель обзывает идеологиями все те способы объяснения действительности, которые противоречат его теории;  Маркс – все немарксистские способы объяснения исторического процесса (в «Немецкой идеологии» он основательно ругает всех существующих при его жизни в Германии социальных философов).

Прозрев объективную истину строгой научности, открывающей подлинное значение социальных и исторических процессов, оба мыслителя никак не могли понять, почему же все остальные люди до сих пор добровольно находятся в плену социально и исторически обусловленных идеологий – либерализма, консерватизма, национализма etc.

YouTube Трейлер

На щекотливый вопрос о том, а является ли сам марксизм идеологией, Маркс отвечал отрицательно. Однако в СССР понятие прижилось, причем не с ругательным, а, напротив, с вполне респектабельным значением. Советский дискурс постоянно жонглировал такими понятиями как «идеологическая работа», «идеологическая борьба», «идеологическая подготовка» и т.п. Сам Ленин употребляет в положительном смысле словосочетание «социалистическая идеология». Недопонимание, неправильная интерпретация? Если и так, то это неслучайно.

Идеология структурирует внутреннюю жизнь общества и индивида, но она редко претендует на всецелое объяснение тех феноменов, которые не касаются политической и общественной жизни. Для объяснения трансцендентных по отношению к общественной жизни явлений ей необходимы интеллектуальные костыли теологии (как у консерватизма), исторического материализма (как у коммунизма) или же вообще полный отказ что-либо объяснять (как у либерализма).

В политике же, идеология, напротив догматична и юношески категорична. Удивляться тут нечему – ведь она возникла как раз в тот момент, когда наша цивилизация проходила пубертатный период.

На протяжении всего двадцатого века об идеологии говорят все ведущие мыслители западной цивилизации – от Маннгейма до сверхпопулярного Жижека . Но идеология это не просто воля элит или какого-то мифического господствующего класса. Напротив, она так органично встроена в структуру повседневности, что самый ярый марксист на словах на практике часто действует как рядовой представитель капитализма потребительской конфигурации и даже этого не осознает.

YouTube Трейлер

Всю современную западную постмодернистскую философию пронизывает мысль о репрессивности окружающего нас социума. Эта идея ведет свое происхождение от знаменитого афоризма Фрейда о Сверх-Я, которое подобно гарнизону в осажденном городе подавляет примитивные инстинкты бессознательного. О включенных в повседневность аппаратах принуждения рядовой человек не подозревает, воспринимая их диктат как естественный modus operandi, между тем как все, что он делает, что покупает, какие фильмы смотрит, с кем занимается сексом – все это определено коммуникационными, информационными и когнитивными структурами, ему неподвластными.

Идеология распространяет эту власть на политические и общественные действия. Она призвана стандартизировать все многообразие возможных моделей общественного поведения, сводя их к оттенкам политического спектра. Идентифицируя свои убеждения как принадлежащие одной из идеологий, индивид структурирует свои воззрения и деятельность в соответствии с ней. В результате такой стандартизации homo politicus может успешно отнести себя к той или иной партии или движению.

Идеологии в обществе функционируют в качестве паровых клапанов, через которые уходит напряжение, опасное для стабильности системы – в этой роли они не отличаются от «вентильных обычаев» в примитивных обществах, о которых говорил Генрих Шурц. Но если идеологии действительно лишь клапаны, то никакие реальные значительные изменения не могут быть достигнуты в рамках существующей системы – и главные проблемы капиталистической цивилизации побороть также невозможно. Можно только покричать на митинге за или против прогрессивного налога на собственность.

Идеологии представляют собой вариации господствующего либерально-капиталистического варианта развития цивилизации, но не дают ключ к стратегическому решению проблем. Они предлагают лишь тактические решения: изменение ставки налогов, сокращение государственных расходов, миграционная политика. Электоральная осторожность диктует партиям велеречивый стиль в общении с избирателями: избегать рубящих слов и решительных действий. Радикальных перемен не будет – таков девиз современной цивилизации, связывающей революции только с революциями в сфере науки и технологии.

С другой стороны, современное политическое устройство западной цивилизации, основанное на различных комбинациях либерализма, социализма и консерватизма, пользуется безусловным моральным преимуществом по сравнению с моделями, основанными на идеологиях, проповедующих кардинальный отказ от капиталистической индивидуалистической цивилизации (коммунизм, фашизм). Бросая вызов капиталистическим идеологиям, фашизм и коммунизм возвели в культ систематическое уничтожение частного во имя утопии публичного.

Поэтому мы можем говорить, что модель современной капиталистической цивилизации, основанная на трех идеологиях, хороша «по сравнению с», но не может сказать, что она –  самая лучшая. Сравнительный анализ не отменяет ее неспособность решить актуальные проблемы человечества (войны, бедность, голод).

Осознание этой неспособности и породило тотальное разочарование в западных идеологиях. Много поколений молодежи от хиппи 60-х до современных антиглобалистов искали новые идеологии, смешивая анархизм, маоизм, троцкизм и даже new right в попытках найти мифический третий путь.

YouTube Трейлер

Эти поиски не привели ни к чему, кроме радикально выраженного Дерридой тезиса о деконструкции существующего интеллектуального порядка. Понимание посредством разрушения стало доминирующим способом отношения к действительности: музыканты, философы, художники и архитекторы принялись разбирать ветхое здание Просвещения, чтобы из него выстроить в стиле хаотичной эклектики храм Постмодерна.

Всеобщую страсть к интеллектуальному уничтожения убедительно показал в «Критике цинического разума» Петер Слотердайк. Цинизм, эта ставшая всеобщей форма презрения к господствующим ценностям, политической системе и обществу в целом, осталась по своей сути идеологией. Разница же между цинизмом, с одной стороны, и священной троицей западной политики эпохи модерна (консерватизм-либерализм-социализм) заключается в том, что циничное отношение не побуждает ни к каким действиям.

Циники не верят ни во что и ни в кого: политики для них всегда продажны, мораль лицемерна, мир полон эгоистов, и, что самое главное, они убеждены, что изменить это невозможно.

YouTube Трейлер

Такая форма отношения к действительности, во-первых, позволяет продемонстрировать окружающим высокий уровень интеллекта, способный за лицемерными институциями усмотреть подлинный смысл действительности; во-вторых, мириться с несправедливостью и недостатками общественного устройства; в-третьих, уйти от принятия на себя в известной мере идеалистических обязательств, сделать что-либо для того, чтобы исправить существующее положение вещей. Таким образом, цинизм является фактически идеологической формой сосуществования индивида с порочной, проблемной действительностью, лишенной идеологического содержания, которое предполагает общественную ответственность и активность.

Итак, идеологии утрачивают свои позиции, становясь наборами тактических предписаний в области экономики и политики. Цинизм заменяет идеологии по форме, но не по содержанию. Что же побуждает людей действовать?

Современная социолингвистика считает, что дискурс может выполнять функции идеологии в той ее части, где она включает в себя способы поведения и отношения к действительности, образуя, по мысли постмодерниста Ролана Барта, латентный уровень, содержащий в себе неочевидные идеологические посылы. Дискурс это одновременно и набор повествовательных конструктов, и манеру повествования на определенные темы, и принятые модели интерпретации и репрезентации. Современный пример  –  российский дискурс о царской семье Романовых.

Дискурс, в отличие от идеологии, не диктатор, а ловкий фокусник. Идеология точно знает, как именно надо поступать, дискурс просто информирует. Идеология велит вам выйти на улицу и бить людей определенной национальности, дискурс только двусмысленно сообщает, что именно люди этой национальности, по статистике, чаще всего угоняют машины. Идеология приказывает ненавидеть богатых, дискурс просто показывает, каков коэффициент Джини в вашей стране. Итак!

3472

Идеология мертва? Да здравствует дискурс!

 

Обложка — оригинал