Jesse reno-where have you been where are you now

Текст Александр Скуба | 04.03.2014

Тенденции в современной культуре всё более и более тяготеют к смешиванию различных жанров, приемов и дискурсов. В первую очередь, это связано с постепенным вхождением человечества в постиндустриальную эру, которая несет в себе массу плюсов и минусов. Данный процесс нормален: культура развивается, пышным цветом расцветают новые течения, люди всё так же спорят о книгах, музыке фильмах.

Неизменной остается нишевость культуры. Деление различных проявлений созидательной деятельности на мейнстрим и андерграунд существует и осмысляется достаточно давно. Каждый этап осмысления противостояния и сосуществования этих течений обуславливается различными выводами: кто-то заявляет о ненужности андерграунда, другие поносят последними словами мейнстрим, а третьи объявляют данную дихотомию ложной.

На самом деле, и мейнстрим, и андерграунд существовали всегда. В андерграунде успели побывать ранние христиане, Николай Коперник, Александр Пушкин и Владимир Маяковский. Безусловно, набор этих примеров не свидетельствует о таланте всех, чье творчество или мировоззрение идет вразрез с общественным вкусом, ни об обязательной бездарности всех, кто по тем или иным причинным был понят и услышан массами.

Говорить о культуре объективно в принципе невозможно. Культурный код любого артефакта творчества человека есть плод личного опыта, поэтому писать стоит только о том, что любишь. Можно выделить общие тенденции, найти в них какую-то внутреннюю логику и сделать свои выводы, которые обязательно приведут к спорам. Тем не менее, я попытаюсь это сделать. Ведь в споре рождается истина, не так ли?

Начать необходимо с того, что, говоря об андерграунде и мейнстриме, нельзя забывать о том, что помимо этих культурных течений, существуют трэш (не путать с трэш-металлом – прим. авт.) и аутсайдер-арт.

Аутсайдер-арт – это произведения, созданные психически больными людьми. Примером аутсайдер-арта может служить художник Льюис Уэйн, который писал в начале ХХ века картины со странными кошками, популярные нынче. Если рассмотреть творчество Уэйна ретроспективно, то мы увидим, что он прошел путь от вполне стандартных детских картин с кошками до абсолютно потусторонних полотен с запредельными, загадочными и жуткими существами. Дело в том, что Уэйн страдал шизофренией, и по мере того, как болезнь прогрессировала, кошки с картин становились всё страньше и чудесатее.

Picturi-pisici-Louis-Wain04

Коты Уэйна

 

Популярность аутсайдер-арта совпала с развитием психоанализа, что неудивительно, ведь психоанализ призван помочь человеку скорректировать соотношение подсознательного и сознательного в своей психике. Раскрепощаясь в созидательном процессе сумасшедшего, подсознание не стесняется в формах: все человеческие фобии и комплексы человека, взяв под контроль сознание больного и выплескиваясь в его творчестве, заставляют разбухать окружающую действительность до невиданных размеров или же, наоборот, сужаться до точки. Изучение подобного рода плодов больного сознания может как помочь решить внутренние проблемы, так и заиметь новые.

В отличие от представителей аутсайдер-арта, представители жанра ”трэш“ не страдают серьёзными душевными расстройствами. ”Трэшем“ принято называть произведения, которые не могут работать по задуманной схеме в силу непонимания механизма создания музыки, книг, фильмов или даже идеологий, служащих творческими ориентирами автора. Это отнюдь не делает трэш-искусство менее значительным, однако ни в андерграунд, ни в масскульт трэш никогда не попадет.

Примером трэш-арта являются эрзац-группы, копирующие стилистику известных исполнителей, не понимая, на какие музыкальные произведения или коллективы ориентировались их кумиры. Один из таких исполнителей присутствует в фильме ”Шапито-шоу”: режиссеры Сергей Лобан и Марина Потапова показывают, как по тернистому пути к славе попытался пройти один из многих клонов Виктора Цоя. Естественно, путь этот был безуспешным, так как популярность исполнителя вовсе не означает популярности его эпигона.

YouTube Трейлер

Трэш может стать частью культуры, только если в нем смешиваются те или иные элементы различных парадигм. Примером русского трэша является группа ”Сектор Газа”. Конечно, сейчас её слушать как-то неловко, она вызывает ощущение стыда, как первая бутылка пива, выпитая в восьмом классе. Однако, несмотря на абсолютную нелепость и неряшливость этой команды, о её феномене не сказано много слов. Почти ничего, кроме мата, в этой группе, собственно, нет.

Однако, кассета ”Сектора Газа“ – это то, что объединяет подростков, чьё взросление пришлось на 90-е – начало нулевых. По сути, Юра Хой – это один из немногих персонажей той поры, который добился популярности, минуя ротации на радио и телевидении и не являясь при этом изначально продюсерским проектом или героем перестроечного рока. Прослушав множество магнитоальбомов с советским подпольным роком, он стал играть советский панк так, как его видели большинство фанатов Егора Летова.

YouTube Трейлер

Комичность этого обстоятельства составляет тот факт, что Летов был интеллектуалом-концептуалистом, который крайне не хотел массовости. Ранний период творчества ”Гражданской обороны“ ознаменован нарочито ”грязным“ звуком и радикально-провокационными текстами, которые, согласно летовской концепции, должны были отпугнуть чужих, оставив у магнитофонов только единомышленников.

Однако любая политика и тактика всегда может быть направлена в обратную сторону, поэтому, уставшие от эзотерики Гребенщикова и морализаторства Макаревича перестроечные подростки стали маниакально заслушиваться рычащей ”Гражданкой”, зачастую до неузнаваемости извращая смысл летовских песен.

песня ”Хватит!” как обращение к слушателям

 

Именно это обстоятельство, на мой взгляд, отделяет андерграунд от трэша, аутсайдер-арта и мейнстрима. Если создатель аутсайдер-арта и трэша знает, что он хочет создать, но не понимает – как, а представитель массовой культуры, как правило, сильно ограничен конъюнктурой, то в андерграунде наблюдается наибольшая концентрация свободных личностей, искушенных в искусстве и знающих, как создавать желаемое.

Хорошим примером концептуалистов, взаимодействовавших как с пластами аутсайдерской и андерграундной культуры, так и апеллировавших к масскульту, является советская панк-группа “ДК”. В отличие от Егора Летова, который был искренен в своем творчестве, лидер ”ДК” Сергей Жариков всегда был прожженным циником. Его герой – алкоголик, рефлексирующий по поводу серости своего существования в декорациях позднего застоя.

В песнях перечисляются такие приметы позднесоветского времени, как употребляемый в качестве алкогольного напитка одеколон, комсомольские активисты, Шаинского крик и, конечно же, вермут мутно-розовый. Песни группы ”ДК“ написаны как бы от лица героя летовского ”Всё идет по плану”, свыкшегося и с невыносимой легкостью бытия, и со сносной тяжестью небытия, что заставило его поливать кислотой черного юмора всё, что он видит вокруг. Примечательно, что, как и ”Гражданская оборона”, ”ДК“ порой воспринималось не как концептуальный проект, а как прямое высказывание бича, записывающего магнитоальбомы в подвале какого-нибудь (что иронично) дома культуры.

Конечно, даже в наше время группа ”ДК“ не смогла бы влиться в мутный поток блатной и дворовой музыки. Если ”Гражданскую оборону“ от остального рока отделяла радикально жесткая подача, то ”ДК“ своё почетное место в советском андерграунде застолбило благодаря сознательной идиотизации действительности. Если одна-две песни коллектива могли восприниматься неподготовленным слушателем как высказывания алкоголика, то, прослушав большее количество треков, обладатель жариковского альбома либо понимал, что его разыгрывают, и творчество ”ДК“ есть ни что иное, как талантливо замаскированный под блатняк стёб, либо думал, что у автора не всё в порядке с головой.

YouTube Трейлер

Панков Летова и Жарикова можно сравнить с современными российскими группами ”Макулатура” и “Ленина пакет”. Если в альбомах первых есть летовский надрыв, который заставляет сопереживать автору(-ам), то вторая группа просто жонглирует различными пластами постмодерна, создавая талантливые, но, тем не менее, замкнутые на самих себе, вещи. Примечательно, что как панк в начале восьмидесятых, так и рэп в начале нулевых считался варварской субкультурой, не способной создать что-либо интеллектуальное.

YouTube Трейлер

Как звучало бы r’n’b в 1987-м году

 

Однако ставить диагнозы какому-либо стилю глупо, потому что искусство является свободной зоной, пространством, где в принципе не может быть рамок, как таковых. В свободное творчество человек может приносить любые идеи, скрещивать никак не связанные между собой приемы.

Например, одна из ярчайших представительниц российского хиппи-движения Анна ”Умка” Герасимова цитирует в своих песнях и классику психоделического рока, ”Обэриутов“, и советских бардов, и реалии жизни российских хиппи. За счет высокого культурного уровня ей удалось создать аутентичную культуру и значительно повлиять на развитие неформального движения на постсоветском пространстве. При этом, несмотря на свою несомненную популярность, Умка всегда будет вне формата.

На её концерты в маленьких культурных центрах  не ломятся толпы, после выступления она с удовольствием общается с публикой за чашкой чая, причем, присутствуя на подобных мероприятиях, удивляешься, как быстро стирается грань между Умкой и публикой. Видимо, это обусловлено её личными качествами, отсутствием снобизма и убежденности в собственной исключительности. Хиппистская ”система“ – это её родина, в любой другой системе она будет чужеродным элементом.

YouTube Трейлер

В принципе, андерграунд и мэйнстрим – это состояния души. Для кого-то цель творчества в полуподпольных условиях состоит в рефлексиях и эксперимен      тах, для других подобное существование, наоборот, является обузой и все силы автор бросает на  выход к массовой аудитории. При этом нельзя однозначно осуждать переход того или иного автора из андерграунда в мэйнстрим.

Кто-то, получив возможность высказываться для масс, начинает следовать сложившейся конъюнктуре (которая, кстати, присутствует и в андерграунде), кто-то, наоборот, меняет все тренды в соответствии со своими взглядами. При этом значимым может быть и аутсайдер-арт, и трэш, и андерграунд, и мэйнстрим. Трэш становится популярным и интересным благодаря интуиции автора, андерграунд – благодаря его культурному уровню, а мейнстрим, как правило, благодаря холодному расчету продюсера.

Именно из-за смещения ниш в культурологическом дискурсе ХХ века возникло понятие “nobrow” – мейнстрим, позиционируемый как контркультура, призрак культуры. Данный термин был введен в обиход американским писателем Джоном Сибруком  в начале нулевых.

В своей книге ”Nobrow“ он противопоставляет интеллектуальные западные медиа каналу MTV и эпопее о звездных войнах, делая выбор в пользу мейнстрима. Сибрук видит в поп-культуре чистоту и отсутствие снобизма, высоколобых ребусов, лишенных двойного или второго дна. Мол, да, конечно, это сделано с холодным расчетом, но месседж предельно ясен, здоровые отношения ”покупатель – продавец”: мы платим, нам продают узнаваемый архетип, пусть дистиллированный, но имеющий место быть в реальном мире, а, значит, всё-таки, честный.

john-seabrook-the-last-babylift-f5f35447a6eef766d84611b91ec31cb6765a0e36-s6-c30

Джон Сибрук: nobrow – is your bro

 

При таком подходе грань между андерграундом, трэшем и мейнстримом стирается напрочь. Взгляд Сибрука – это культурный солипсизм, который вполне логичен, так как это снобская привычка исключать какое-либо произведение из своего поля зрения в силу того, что оно относится к чуждой субкультуре или недостаточно интеллектуально. Как говорил Оскар Уайльд: «Я возьму своё там, где я увижу своё».

Абсолютно нормально любить фильмы, снятые творческим объединением ”Квартет И”, не понимать при этом творчество Александра Сокурова и считать себя при этом культурным человеком. Отношения между масс-медиа и обществом являются двусторонними, а конъюнктура мэйнстрима порой гораздо либеральнее конъюнктуры элитарных субкультур (особенно, когда эта ”элитарность“ провозглашается самой субкультурой в качестве своего главного достоинства).

Однако  принципы “ноуброу” не отменяют ни неформальное искусство, ни андерграунд, они просто делают доступными для понимания методы, используемые в творчестве различными деятелями искусства. Если стратегия Энди Уорхола по созданию суперзвезд давала право на пятнадцать минут славы каждому желающему, то “ноуброу” избавляет зрителя, читателя или слушателя от угрызений совести при осознании того, что ему нравится продукт, относящийся к чуждой ему среде.

Надо сказать, что подобному самоистязанию более подвержены ценители элитарной культуры, невольно создающие себе заслон по отношению ко всему популярному. При таком подходе человек забывает, что искусство может не только давать пищу для размышлений, но и приносить удовольствие. Появляются нелепые стереотипы о том, что в компьютерные игры может играть только замкнутый хикки, а авторская песня – это бессвязное перечисление предметов, которые необходимо взять с собой в поход.

Конечно, каждое написанное слово в данной статье может и должно быть подвержено шквалу критики, однако мои воззрения на андерграунд таковы. При этом, говоря о той или иной касте музыкантов, режиссеров или писателей, необходимо помнить, что главное в творчестве – достучаться до аудитории, а какой путь выбирает автор – не столь важно.

Гораздо важнее, что началась весна, поэтому свою первую статью мне хочется закончить старой песней группы “Несчастный случай”, где есть такие слова: «Вчера ты был кумиром подвалов,\ Сейчас ты – шут на эстраде». Не знаю, как вам, а мне Кортнев нравится в любом амплуа.

YouTube Трейлер

Изображение обложки — Jesse Reno «Where have you been, where are you  now»