Текст Степан Гаврилов | 20.02.2014

В несостоявшийся 47-ой День рождения Курта Кобейна мы решили не обременять читателей длинными текстами, сухими монографиями и традиционными фактами из его жизни. Подумав, что лучше музыкантов Петербурга о рок-легенде 90-х не расскажет никто, HungryShark спросил Женю Любич, Андрея Оплетаева, Михаила Семенова, Евгения Лазаренко и Леху Никонова о том, как на них повлиял гранж-коллектив Nirvana.

8-1024x683-

Женя Любич

«Nirvana в моей жизни однажды сыграла решающую роль.

В подростковом возрасте я перешла из одной школы – привилегированной гимназии с углубленным изучением иностранных языков  — в самую обычную школу во дворе моего дома. Это был культурный шок! Там были хулиганистые ребята, а в коридорах нередко звучал мат…Все то, за что могли отчислить из гимназии, здесь было нормой.

Я чувствовала себя белой вороной, мне было сложно найти общий язык с новыми одноклассниками. И в какой-то момент мне объявили бойкот, на ровном месте, внезапно. Я очень переживала, сильно заболела, слегла с температурой.

И вот, находясь дома, принимая лекарства, я вдруг вспомнила, что один парень из моего класса, такой неформальный лидер, все время ходил в “кенгурухе” с логотипом Nirvana. Я попросила у мамы купить мне кассету этой группы, поставила ее в магнитофон и собралась проникнуться музыкой, надеясь, что это в дальнейшем поможет мне как-то помириться со своими одноклассниками. Но то, что я услышала, вызвало у меня внутренний протест, если не сказать отвращение.

Понимаете, я любила мелодичные песни: Beatles, Simon and Garfunkel… Я могла послушать Булата Окуджаву и Джоан Баез. А“Smells like teen spirit”, например, абсолютно не вписывался в тот трек лист. Но делать было нечего и, рыдая, в слезах, я заставляла себя слушать “Нирвану”.

Мои мучения длились до тех пор, пока я не переписала все тексты в блокнот, не взяла гитару и не попробовала сама это спеть. И вот когда песни Курта Кобейна оказались в моих руках, я услышала, насколько там красивые, необычные мелодии, гармонии, я увидела глубину в  текстах, и мне вдруг стало понятно, насколько это все пронзительно круто! Спасибо той ситуации за то, что открыла мне “Нирвану”!

И что самое удивительное –это действительно помогло мне подружиться с классом. После болезни я пришла с гитарой в школу, и на какой-то шумной перемене стала тихонечко что-то играть. Не помню, что это была за песня —  “Where did you sleep last night”, “Marygold”или “Polly”. И тут кто-то из ребят проходил мимо, и у него прям с губ сорвалось: «Да это ж Nirvana!»

Все, бойкот был сломлен! Сложно принципиально молчать с тем, кто на твоей волне.

Так Nirvana помогла мне реабилитироваться и восстановить отношения с классом. Я убедилась, что песни действительно что-то могут поменять в жизни».

zJ3sZ9hukrs

Андрей Оплетаев (“Психея”, BadSamurais)

«“Нирвана” в своё время стала настоящим культурным взрывом. Тогда гораздо внимательней относились к новинкам, информационное поле было совсем иным. Да и дело даже не в этом поле. При желании можно было нарыть какой угодно музыки, в любых количествах.

В случае с “Нирваной” поразительно было всё: непревзойдённые барабаны, психоделический бас, какая-то совсем запредельная гитара, голос его этот. И общая мелодика, общая энергия; картинка, в которую всё складывалось. Суть в том, что ничего подобного тогда никто не слышал. Тогда считалось, что хэвиметал показал всем предел тяжести, мощности, ярости.

Хрена с два, пришли три задрота в задрипанных шмотках, с мутными глазами и показали всем, что есть ещё чего разрушить. Я почему-то уверен, появись “Нирвана” сейчас – эффект был бы тот же. В их музыке нет влияния времени.

Я не сразу вкурил “Нирвану” во всей её массе, что была доступна на тот момент. Долгое время они оставались для меня этаким эталоном чего-то непонятного, чего-то совсем запредельного. Я не мог их слушать круглыми днями, как некоторые мои знакомые. Мне едва хватало сознания, чтоб вместить за один раз один альбом, потом ещё пару недель, а то и месяцев я не находил в себе сил вернуться к прослушиванию. Они умели шокировать по-особому.

 Я и сейчас не смогу слушать их по кругу, слишком многие внутренние ресурсы они задействуют. Там слишком многое приходится осмысливать, их не послушаешь просто так, для фона или настроения.

Ещё я помню, что дома было полным-полно их кассет, хотя сами с братом мы принесли в дом только одну или две. Их приносили и оставляли друзья, во второй половине 90-х просто у каждого второго в кармане была “Нирвана”. У нас на полке стояло около двадцати разных сборников, каких-то лайвов, альбомы, синглы– куча всего. У нас можно было послушать всё, что можно было купить в Кургане».

Безымянный

Михаил Семенов («Декабрь»)

«С этой группой я познакомился в начале девяностых, благодаря радиостанции “Радио 1”. Случайно услышав “Smells like teen spirit”. Эффект был ошеломляющим. Я просто был в шоке. До этого, в силу своей необразованности и глупости, я вообще очень скептически относился к музыке на иностранном языке. А тут такой взрыв внутри. В общем, моё представление о музыке полностью изменилось. И именно после знакомства с Nirvana я с головой окунулся в мир американской и английской музыки. О влиянии на сознание подростков говорить сложно. Для тех, кому были понятны их тексты – это одно влияние, на меня и таких как я – совсем другое. Для меня главная ценность их песен – это невообразимая энергия и мощь их музыки, которая тебя сметает.

У Курта Кобейна получилось найти универсальный язык к сердцам очень и очень многих людей. А это большой дар. Это тот самый случай, когда человек поцелован богом. И он сам, как часто и бывает в таких случаях, не понимал весь масштаб своего дара. И не был готов к такому успеху, что в результате его и убило.

Nirvana до сих пор является одной из самых важных групп в моей жизни. Наряду с Doors, Rage Against The Machine, AC/DC, Led Zeppelin, Metallica».

z_ac2164b5

Евгений Лазаренко (“МультFильмы”, NeonLights)

«Не скажу, что был как-то сильно впечатлен, когда в 1991-м увидел клип “Smells Like Teen Spirit”. Мой “тин спирит” был несколько иного толка, я был скорее травоядным хиппи на тот момент, патлатым, с подростковыми усиками  и слушал Beatles. Но уже на следующий год, не сбривая усов, купил “Nevermind” и заслушал до дыр  – а там и первая группа появилась, в репертуаре которой нашлось место Lithium и In Bloom.

Все равно мы тогда не умели сделать как Sonic Youth, которых я ценил больше – да и кому они были нужны, кроме меня. Актовый зал, он же столовая, в школе, трудновоспроизводимые соляки на гитаре «Урал», спаленный от перегрузки усилитель, не очень впечатленные девятиклассницы и завуч с каменным лицом в дверях – нам было весело.

Потом уже, по прошествии лет, я оценил роль Кобейна как символа своего потерянного на фоне ревущих 90-х поколения – ну и сонграйтер он, конечно, был первоклассный. И сейчас мне бывает завидно, когда кто-то слышит Nirvana впервые».

PUIoHcHecno

Леха Никонов (“Последние Танки в Париже”)

«Я тогда даже музыкой не занимался, я пришел за пакетом травы в один поселок под Выборгом, там в одном доме жили совершеннейшие металлисты.

Я металл тогда уже не слушал, я слушал пост-панк и нью-вейв. Они говорят: «Леха, тут есть группа Nirvana, на послушай!» Мне сразу очень не понравилось название. Я говорю: «Я не буду это слушать. У меня от ваших «Хэлметов» и «Металлик» уже крыша едет». Но они говорят: «Нет, ты уж послушай!» и ставят альбом  ”Nevermind”.

Я был поражен. Я думал – а почему до этого никто не додумался раньше? Настолько все это было просто, настолько песни были доходчивы. При всем моем непонимании английского, я осознал, что имею дело с настоящим поэтом, не говоря уже о музыкальной составляющей. Для меня ”Nevermind” остается тем, чем он был тогда, когда я пришел на ту дачу. Я уверен, он изменил мою жизнь, не знаю уж, в хорошую или плохую сторону.

После “Нирваны” не было ни одной великой группы. До “Нирваны”– сколько угодно: Beatles, PinkFloyd, трали-вали. Сейчас такого нет, сейчас все по своим автономным ячейкам, по ящикам и компам: одни слушают блэк-метал, другие — хип-хоп. Музыкальный рынок приобрел такой рыхлый вид. Да, были отличные альбомы, были отличные группы. Но Nirvana была последней группой, которую знали и слушали все. Поэтому я бы и сравнил творчество Курта Кобейна с “Черным квадратом” Малевича, который, как известно, закрыл собой станковую живопись».

Изображение обложки — оригинал