щщщщ

Текст Илья Семенов | 20.01.2014

После неожиданного успеха у российского зрителя картины по книге Алексея Иванова «Географ глобус пропил» стало ясно, что современная отечественная литература вполне годится для того, чтобы полномасштабно выйти на широкий экран. HungryShark поразмышляли о том, какие книги ныне здравствующих авторов должны быть экранизированы в первую очередь.

Захар Прилепин «Санькя»

Один из самых главных российских романов первого десятилетия века давно просится на экран. Права на его экранизацию, и правда, уже выкуплены, причем режиссером ленты должен стать создатель «Бумеров» Петр Буслов. Что из всего это получится пока, конечно, неизвестно, но вполне может получиться фильм по мощи и значимости сравнимый с «Братом», роман, по крайней мере, к этому располагает.

 

В двух словах

“А дело в том, что есть только родство, и ничего кроме. Понимание того, что происходит в России, основывается не на объеме знаний и не на интеллектуальной казуистике, используя которую можно замылить все, что угодно, любой вопрос, а на чувстве родства, которое прорастает в человеке уже, наверное, в детстве, и потом с ним приходится жить, потому что избавиться от него нельзя. Если ты чувствуешь, что Россия тебе, как у Блока в стихах, жена, значит, ты именно так к ней и относишься, как к жене. Жена в библейском смысле, к которой надо прилепиться, с которой ты повенчан и будешь жить до смерти. Блок это гениально понял — о жене. Мать — это другое — от матерей уходят. И дети другое — они улетают в определенный момент, как ангелы, которых ты взрастил. А жена — это непреложно. Жена — та, которую ты принимаешь. Не исследуешь ее, не рассматриваешь с интересом или с неприязнью: кто ты такая, что ты здесь делаешь, нужна ли ты мне, и если нужна — то зачем, но любишь ее, и уже это диктует тебе, как быть. И выбора в этом случае не остается никакого. Неправда, Лева, когда говорят, что жизнь — это всегда выбор. Все истинное само понятие выбора отрицает. Если у тебя любовь, скажем, к женщине, у тебя уже нет выбора. Или она, или ничего. И если у тебя Родина… Здесь так же…“

Захар Прилепин «Санькя»

Часть критиков считают, что с момента написания «Санькя» Прилепин так и не смог прыгнуть выше собственной головы, хоть и выпустил несколько романов, рассказов и массу публицистических текстов. И, действительно, самый медийный на данный момент писатель по-прежнему для большинства остается автором именно этой книги.

Тем не менее, в мае этого года на российские экраны должен выйти фильм Алексея Учителя по повести Прилепина «Восьмерка». Мировая премьера картины уже состоялась, а нам пока доступен только ее проморолик.

YouTube Трейлер

Алексей Иванов «Сердце Пармы»

Главный писатель-киногерой прошлого года должен был получить свою долю киношной славы еще несколько лет назад. Права на экранизацию его первого хитового романа «Сердце Пармы» были выкуплены сразу после неожиданного успеха книги в 2005 году, снимать фильм должен был режиссер «Бригады» Алексей Сидоров, но производство картины так и не заладилось.

Сейчас для продюсеров картины самое время одуматься – на волне интереса к «Географу» новая экранизация Иванова вполне может выстрелить не хуже. Даром, что книга рассказывает о совсем других временах, и герои там совсем другие. Роман «Сердце Пармы» повествует о покорении Великой Перми Москвой в XV веке, и от экзистенциальных страданий учителя географии отстоит так же далеко, как «Слово о полку Игореве» от «Generation П».

 

В двух словах

“— Бог русов — не наш бог, — сказал Асыка. — Наши боги рождены нашей судьбой, нашей землей. А их бог рожден даже не их землей, а самой-самой дальней, где-то на краю мира, где садится солнце и почва от его жара бесплодна, суха и горяча, как жаровня. Что делать этому богу у нас, среди снегов, пармы, холодных ветров?

— Мало ли кто где рожден, — усмехнулся шаман. — Мы с тобой вышли из чрева матери, а Ен из яйца — ну и что?

— Наши боги — это боги судьбы и трех миров. А бог русов — это бог человека, и одного только человека. Для него ничего нет — ни земли, ни народа, ни предков. Я слушал русских шаманов. Их бог — изгой, бродяга, он бросил свою мать.“

Алексей Иванов «Сердце Пармы»

Анна Старобинец «Переходный возраст», «Семья»

По большому счету для шикарной экранизации в духе масштабных голливудских триллеров подходит любая повесть и любой рассказ русского Стивена Кинга в юбке, удивительно, что ни один фильм по ее текстам пока еще не вышел. Могло бы получиться что-то в духе популярнейшего сериала «Черное зеркало», в котором сюжет одной из серий недвусмысленно перекликается с рассказом Старобинец.

 

В двух словах

“Потом, когда Марина, нервно расхаживая по комнате и периодически срываясь на крик, спрашивала сына, что все это значит (“Разве я тебя мало кормлю?”, “Может, Леша тебя чем-то обидел?”, “Ты действительно грозился его задушить?”, “И что за королева? Ты слышишь меня, при чем здесь королева?”), он только молчал. Угрюмо глядел в пол и молчал – как всегда молчат дети, когда они напуганы или не знают, как оправдываться; возможно, им кажется, что молчание делает их невидимыми, несуществующими…“

Анна Старобинец «Переходный возраст»

 Потом, когда Марина, нервно расхаживая по комнате и периодически срываясь на крик, спрашивала сына, что все это значит (“Разве я тебя мало кормлю?”, “Может, Леша тебя чем-то обидел?”, “Ты действительно грозился его задушить?”, “И что за королева? Ты слышишь меня, при чем здесь королева?”), он только молчал. Угрюмо глядел в пол и молчал – как всегда молчат дети, когда они напуганы или не знают, как оправдываться; возможно, им кажется, что молчание делает их невидимыми, несуществующими…

Успех картине как по мотивам центральной повести автора «Переходный возраст», так и по мотивам рассказа «Семья» – гарантирован. Кино будет пугающим, мрачным и остросюжетным. Особенно для тех, кто не читал блестящего первоисточника. Пока же Старобинец пишет репортажи для «Русского репортера» и сценарии для странноватых фильмов вроде «Страны хороших деточек».

YouTube Трейлер

Виктор Пелевин «Желтая стрела»

После экранизации «Generation П», которая, как утверждает режиссер картины, Пелевину пришлась по душе, хочется, чтобы киношники не подходили к главному российскому автору последних 20 лет на пушечный выстрел. Тем не менее, слухи о том, что в скором времени выйдут фильмы по тем или иным книгам Виктора Олеговича циркулируют постоянно. В Германии грозятся снять картину по «Чапаеву и Пустоте», в России – по «Священной книге оборотня». Причем создателям этих гипотетических фильмов почему-то не приходит в голову, что экранизировать романы – вообще не самая благодарная задача, тем более, сложные и многослойные романы Пелевина.

YouTube Трейлер

Куда лучше, и Алексей Учитель не даст соврать, для экранизаций подходят повести или большие рассказы, которые сюжетно как раз укладываются в полтора часа экранного времени. Так почему бы не экранизировать суперхитовую повесть «Желтая стрела»? Она так и просится на экран – будет красиво, образно, минималистично и так умно, как в нашем кино бывает нечасто. А еще есть давнишняя сатирическая притча Пелевина «Затворник и Шестипалый», из которой бы получился прекрасный сюрреалистичный мультфильм.

 

В двух словах

“Куда они все идут? Зачем? Разве они никогда не слышат стука колес или не видят голых равнин за окнами? Им все известно про эту жизнь, но они идут дальше по коридору, из сортира в купе и из тамбура в ресторан, понемногу превращая сегодня в очередное вчера, и думают, что есть такой Бог, который их за это вознаградит или накажет.

Говоришь, нынешние из окон не кидают? А надо кидать. Вот именно как раньше делали — руки-ноги вязать и головой вниз на шпалы. Публично. Тогда и чай будет сладкий и вежливость в коридоре.

— Что это такое — бизнес, догадываешься?

— Догадываюсь примерно, — сказал Андрей, чокаясь. — По звучанию. «Бить»,«***а» и «без нас»“.

Виктор Пелевин «Желтая стрела»

Андрей Геласимов «Степные боги»

Не самый известный в России автор пишет удивительно тонкие и точные романы, которые находят своего немногочисленного, но преданного читателя и неплохо продаются за границей. При этом Геласимов часто выступает не только как писатель, но и как автор сценариев на основе собственных книг. Тем не менее, фильмы по ним выходят на редкость неудачные и до резонанса «Географа» им далеко, даже, несмотря на то, что, например, в «Моем любимом раздолбае» по прекрасному роману Геласимова «Год обмана» главную роль сыграл Алексей Чадов.

Остается надеяться, что за картину по книге «Степные боги» возьмется какой-нибудь серьезный режиссер, который сможет рассказать о послевоенной дружбе маленького мальчика и японского пленного в маленькой деревне на Дальнем Востоке так же удивительно, как это сделал сам Геласимов, только киноязыком.

 

В двух словах

“Мина, которая взорвалась рядом со старшим лейтенантом, ударила одним осколком его в лоб, и от этого у него получилась контузия. Врачи сказали, что он должен сойти с ума, но старший лейтенант Одинцов не сошел. Вначале, правда, не сразу мог сложить семь и двенадцать, но потом научился. Сам не заметил как.

– Не знаю, почему им нравилось именно семь и двенадцать. А у меня, как назло, все остальные цифры друг с другом соединялись легко. Я, знаешь, представлял, как будто они обнимают друг друга, и потом целуются, и потом у них это… ну, в общем… рождался ребенок. Я смотрел на него, и вот он – ответ. Но семь и двенадцать – ну ни в какую! Ты знаешь, зло такое брало.

Старшего лейтенанта выписали из госпиталя, так и не дождавшись, когда он сложит двенадцать и семь. Но он был упрямый, и однажды, проворочавшись в постели всю ночь, вышел из казармы и написал известкой прямо на зеленой стене: «7 + 12 = 19». А чуть ниже дописал: «Пошли в жопу!»“

Андрей Геласимов «Степные боги»

Роман Сенчин «Ёлтышевы»

Если фильм по этому роману когда-нибудь выйдет, то он наверняка станет одной из самых мрачных и правдивых картин в истории нашего нового кино. Для того чтобы сделать его нужен режиссер не меньше Балабанова, которого с нами уже, увы, нет.

 

В двух словах

“-… А на что им жить? Тем более с пятью детьми. Я вот местный, родни полдеревни, все чем не чем, а помогут. А им, приезжим… На детские деньги живут, картофан едят сплошной. Вот и приходится… И большинство здесь таких. Мне вот, думаешь, приятно так?.. Не совсем же я скотина еще. А – стыдно. Утром просыпаюсь, и чего? Чего делать-то? Тридцать девять лет, все вроде умею, могу, а толку… Ну умею в смысле что тут в деревне требуется. Все работы перепробовал. И отовсюду, знаешь, Михалыч, за что увольняли? Не за прогулы и это самое, – щелкнул себя по горлу, – а что место закрывалось.

– Ну, так удобно рассуждать. Я много такого наслушался, когда в трезвяке работал. Возможно же как-нибудь и в таких условиях человеком оставаться.

– А как? – закипятился Юрка. – Подскажи, если знаешь. Соболей у нас нету, чтоб промышлять, грибы, бруснику сдаем. И картошку скупщикам. Но это копейки все. А так… Ну, вот как мне детей содержать? Один тут у нас, Мурущук такой, решил, когда можно стало, всерьез решил гусей разводить. Штук двести пятисуточных купил, комбикорма сколько-то там мешков. Вырастил, на пруд стал выгонять. Весь пруд белый был… Ну, первый год хорошо, правда, с десяток то ли украли, то ли еще… Не знаю. Но, в общем, забил, сдал. Молодняк подрос. Ну, думаем, вот и фермер у нас появился… А на следующий год взяли и все его гуси передохли. Жег их потом в огороде. Жег-жег и сарай подпалил. Под мухой был, наверно. С сарая – на гараж, там машина… В общем, сгорело все. Года два в бане жил – баня у него в стороне стояла, у пруда, она только и уцелела, – пил по-серьезному, жена убежала. Потом парализовало его, случайно обнаружили, а так бы с голоду помер. Увезли куда-то, не знаю… Такой вот фермер был у нас… Да и, – Юрка снова налил в стопочки, – да и где денег взять на начало? На гусят этих или еще на что? Тут сотня появится – и то счастье“.

Роман Сенчин «Ёлтышевы»

 Хотя возможно, что невероятный текст Сенчина способен воплотиться в кино и стараниями других режиссеров, которые осмелятся показать русскую деревню так, как осмелился это сделать сам Сенчин: резко, откровенно и максимально честно. «Ёлтышевы», вышедшие несколько лет назад, стали настоящим событием, вошли в шорт-листы всех престижных национальных премий и сразу же оказались в ряду важнейших произведений критического реализма в истории русской литературы.

Владимир Сорокин «Лёд»

Сорокин в последние полтора десятилетия имеет к кино самое непосредственное отношение – в соавторстве с Иваном Дыховичным он написал сценарий к фильму «Копейка», а с Ильей Хржановским к нашумевшей картине «4» и только-только законченному фильму «Дау». В качестве сценариста Сорокин работал и на других проектах, однако ни одна его изначально прозаическая книга так и не удостоилась экранизации.

 

В двух словах

“Но больше всего нам везло почему-то в библиотеках. Там всегда сидели тысячи мясных машин и занимались молчаливым безумием: внимательно перелистывали бумажные листы, покрытые буквами. Они получали от этого особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Толстые потертые книги были написаны давно умершими мясными машинами, портреты которых торжественно висели на стенах библиотек. Книг были миллионы. Их непрерывно размножали, поддерживая коллективное безумие, чтобы миллионы мертвецов благоговейно склонились над листами мертвой бумаги. После чтения они становились еще мертвее“.

Владимир Сорокин «Лёд»

С чем это связано, нам неизвестно, однако в качестве кандидата на появление на экране, в первую очередь, видится невероятный роман «Лёд». Из него бы получился жутковатый блокбастер, в котором какой-нибудь Михаил Пореченков стучал бы здоровенным ледяным молотом в грудь обнаженным девушкам и внимательно прислушивался к их говорящим сердцам.

YouTube Трейлер