2

Текст Илья Семенов | 17.12.2013

«Здесь лежит первый раз на спине,
Кто себе говорил: «Я — поэт!»
Желтый лист. Исключенье к весне.
Исключенье к рождению — цвет.
Он на ветке торчал до конца,
А друзья уходили в полет.
Говорил себе: «Я — лист венца,
Что создатель челом пронесет!»
Здесь лежит он, гнилой и корявый,
Здесь он славу снискал и почет.
Слава с ветки с ним вместе опала —
Слишком долго готовился взлет»

Алексей «Грюндик» Перминов

 

Триумфальная площадь в самом центре Москвы уже больше полувека остается одной из самых оппозиционных точек столицы. Еще в 50-е здесь зародилось антисоветское диссидентство, и по сей день она остается для противников режима и независимой литературы. Вспомним о том, как зародилось движение Маяковских чтений и выясним, что происходит на площади сегодня.

Маяк разгорается

Площадь на пересечении Садового кольца и Тверской улицы назвали в честь знаменитого поэта еще в середине тридцатых, однако привычный сегодня памятник появился на ней только в 1958-м году. Открытие монумента вызвало большой ажиотаж – по этому случаю здесь собрались не только официальные лица, но и представители творческой интеллигенции: художники, писатели и поэты, состоялись импровизированные поэтические чтения, которые очень быстро стали традиционными.

58-й год в СССР – время так называемой «оттепели». Культ личности уже развенчан, свободы гораздо больше, поэзия – в моде. Поэтические вечера проходят во многих концертных залах Москвы и всех крупных городов советской России, они собирают тысячи зрителей, а популярные молодые поэты: Вознесенский, Евтушенко, Ахмадуллина – настоящие поп-звезды.

Но несмотря на относительную свободу, все поэтические вечера 50-х проходят под контролем государственных структур, поэты, выступающие на них – лояльны режиму, стихи литуются. В этой ситуации Маяковка становится первой площадкой, на которой литературные собрания существуют безо всякого контроля официальных структур и к тому же на открытом воздухе.

Весной 60-го года Маяковские чтения становятся регулярными — каждый месяц поэты собирают толпу народа около памятника. Слушать прогрессивные стихи приходят до 15 тысяч человек (для сравнения современная футбольная арена «Химки» вмещает 18 тысяч). При этом тексты становятся все более радикальными, а власти начинают обращать на чтения свое внимание. Однако устраивать очередные репрессии никто не торопится.

Как раз в это время к контролю чтений решают привлечь комсомольский актив — аналог нынешних нашистов. Это простые рабочие, которым объясняют, что интеллигенты около памятника главному пролетарскому поэту читают какие-то не те стихи. Комсомольцы активно берутся за дело и, не трогая активистов непосредственно на площади, выслеживают их и избивают в подворотнях.

Остановить оппозицию таким образом не удается: диссиденты дают оперотрядовцем достойный отпор. Среди тех, кто воюет за чтения на Маяковской — будущие знаменитые диссиденты: Осипов, Кузнецов, Хаустов, Галансков, Буковский и многие другие. Они буквально ограждают поэтов и публику и не дают сорвать мероприятия.

14 апреля 1961-го года ситуация окончательно обостряется. Тогда в центре Москвы собирается много гуляющих, которые празднуют первый полет Гагарина в космос, а дружинники в очередной раз решают разогнать поэтов. В итоге завязывается серьезная драка, в которой принимают участие не только оппозиционеры и комсомольцы, но и простые прохожие – серьезные травмы получают полсотни человек.

Смириться с таким положением вещей власти уже не могут: на квартирах лидеров «Маяка» начинаются обыски, многих сажают на 15 суток, а в октябре этого же года поэты дают финальный бой: Маяковские чтения в первый и последний раз проходят по всей столице, а затем прерываются на полсотни лет. Лидеров движения, в том числе Буковского, Бокштейна и Кузнецова отправляют в лагеря и психбольницы, с остальными проводят разъяснительную работу.

Интересно, что многие из произносивших пламенные речи в итоге оказываются не такими уж оппозиционерами! Они идут на сговор с властью и даже принимают некоторое участие в травле политических маяковцев. Например, один из самых популярных на тот момент бардов, который многократно выступал на площади, Евгений Евтушенко, пишет в ЦК КПСС о том, что аудитория давала отпор тем поэтам, которые читали «пасквильные стишата».

После разгрома Маяковки Евтушенко и другие лояльные диктатуре «певцы свободы» получают новое пространство — Политехнический музей, билеты в который распространяются исключительно через комсомольские организации. Диссидентством в «Политехе» и не пахнет, тем не менее, он становится важным символом «оттепели».

YouTube Трейлер

Тем временем, охота на левых диссидентов шла полным ходом: их ждут годы лагерей, психбольниц и гонений. Однако чтения на Маяковской все-таки не прошли бесследно: литература меняется, начинает активно печататься самиздат, в котором выходят стихи оппозиционных поэтов. Борьба с режимом продолжается.

Ведущие огни

Советская власть все-таки пала, во многом стараниями тех диссидентов, которые начинали на московских площадях! Новое эпоха отодвинуло политику и поэзию на второй план: в девяностые нужно было просто выживать. Но в начале 21-го века оба эти понятия снова вернулись в общественную жизнь.

Как все мы помним, первые масштабные митинги в России нового времени прошли в середине нулевых: тогда появились «Марши несогласных», а бабушки и дедушки стали перекрывать улицы, протестуя против монетизации льгот. Всего через несколько лет Маяковская вернула себе звание важного оппозиционного центра – именно здесь стали собираться сторонники «Стратегии 31» и молодые поэты. Характерно, что и те и другие не стремятся объединиться на основе политических предпочтений: они хотят соблюдения элементарных свобод.

Поэтические чтения у памятника Маяковскому на Триумфальной площади придумали активисты «Культурного фронта» во главе с художником Матвеем Крыловым. Они стартовали весной 2009 года и стали проводиться с апреля по октябрь каждое последнее воскресенье месяца.

Принять участие в мероприятии может каждый желающий, поэтому здесь сегодня звучат не только политические произведения: здесь читают лирику собственного сочинения и тексты знаменитых поэтов прошлого. Несмотря на мирный характер акций, многие из них «проходят под наблюдением» полиции или ОМОНа, тем не менее, поводов для задержания, стражи порядка так ни разу и не нашли.

2

Источник

О том, зачем все это нужно, и почему нынешние Маяковские чтения не собирают тысячи зрителей рассказывает поэт и активист поэтического движения Юлия Вильянен.

Что такое Маяковские чтения сегодня?

Сегодня это скорее не политический протест, а противостояние культуре потребления, тому искусству, которое льется со всех сторон и не всегда может удовлетворить нужды каждого в честной литературе. А Маяковские чтения — это одно из немногих поэтических мероприятий, где читающим может быть любой человек — без предварительных прослушиваний и сложной системы попадания в «нужные тусовки».

Кроме того, эти строфы идут непосредственно к слушателям — прохожим, горожанам, людям, которые зачастую современную поэзию до этого никогда не слышали. И для самих стихотворцев это уникальная возможность выйти в народ, проверить себя и свой талант на прочность улицей. Поэтому так часто здесь звучит протестная версификация, выражается яркая и честная гражданская позиция. Имеет ли это смысл? Да, имеет. Я в этом уверена.

YouTube Трейлер

 То есть прочитать стихи может действительно кто угодно?

В этом еще одна прелесть наших собраний — на одну площадку в равных условиях выходят и громкие поэты с гражданской позицией, такие как Полторацкий, Кедреновский, Арс-Пегас, и чудесные никому не известные поэтессы с любовной лирикой — люди категорически разные. И среди слушателей то же самое.

Сколько народу приходит все это послушать?

Несколько десятков человек — от 40 до 150.

Почему так мало? Есть ли возможность привлечь столько народу, сколько в 60-е?

Я не думаю, что это мало. Просто, сейчас у нас, как бы банально это ни звучало, больше выбора. В шестидесятых места, где можно было бы собраться и пообщаться людям творческим с гражданской позицией почти и не существовало, и чтения маяковцев были глотком свежего воздуха и островком свободы слова. В общем-то, как и сейчас.

Несмотря на то, что сегодняшние Маяковские чтения не собирают на Триумфальной тысячи человек, резонанс все равно большой: люди смотрят видео с акций и устраивают аналогичные мероприятиях в других городах России, а еще по итогам каждого сезона издается сборник лучших текстов Маяковки — почти что самиздат из 60-х. Борьба с режимом продолжается.

Мнение

Поэт, москвич, человек Макс Ломак:

Маяковские чтения, лично для меня, это больше похоже на бермудский треугольник. Факт, что есть, но быть там не был, видеть — не видел, да и нутро шепчет: «Не паясничай». На Маяковской я учился с 1-ого по 9-ый класс (чётко все 90-е) Когда-то во дворе гостиницы «Пекин» стояла лингвистическая гимназия №1513. Снесли.

Сколько я не ходил мимо памятника, а это практически каждый день 10 лет к ряду. Ни рано утром, ни в обед, ни в сумерках ужина никаких поэтов лично я не видел. Самые вкусные в мире хот-доги помню, очереди в зал Чайковского помню, даже партийные митинги помню, поэтов – нет. К занятиям изящной словесностью после школы меня склонили другие мотивы нежели, памятник Маяковского, гражданская позиция, «мир-дружба-жевачка» и т.п.

Как-то довелось учиться в Литинституте и видеть всех этих поэтов (м/ ж), «настоящих». Скажу прямо, видом эта публика жалкая, миной уныла, а словом псевдопафосная. Я считаю, что поэзия — это болезнь, которой не следует гордиться точно. «Посмотрите какие прекрасные грибы цветут у меня на яйцах», — вот так выглядит «я-поэт». Кичиться тем, что ты пишешь в рифму и, по большей части, личностную чушь не следует точно. А те, кто идут на чтения на памятник Маяковскому, именно этим и занимаются. Называть можно как угодно: поиск единомышленников, высказывание гражданской позиции, проверка боем… Поэзия не есть то ремесло, чтобы гордиться, поэзия — это прожигание времени в мире фантазий. Но искусство! Полезно? Нет! Безделица? Да! Нытьё? Ещё какое!

Неделю назад я гулял по Амстердаму и волей — неволей заглядывал в окна домов. Амстердам — это город художников, я увидел это на практике. Я не встретил ни одного помещения, где не висело бы картины. Но на улице никто картин не продаёт. Русские — это литературная нация, давно. И знамя, я считаю, держим крепко. Так может, нам надо молча доказывать это утверждение, а не распыляться уложенными в «квадратики по четыре», фантазиями, частными, под гранитами!? Пишешь стихи-читай! Пишешь прозу-издавай-раздавай. Пишешь сказки – тебя ждут в детских садиках.

Маяковская-Маяковская-Маяковская… Это площадь, по которой я десять лет к ряду ходил в школу в 90-х. И стихов я там ни разу не слышал, не читал и не буду. Куда веселее будоражить не окрепшие умы самочек по кабакам.

 

Обложка — оригинал