psyco

Текст Илья Беляков | 29.05.2014

Большинство зрителей ходят в кино за сильными эмоциями, которых в реальной жизни им не хватает. Девушки находят большую и чистую любовь, а парни спасают мир и побеждают злодеев хотя бы на экране. Но зачем люди ходят на фильмы ужасов? Страх и ужас – это самые негативные эмоции, неужели кому-то их не хватает? Фанаты “хорроров”, на первый взгляд, вполне могут сойти за мазохистов. Чтобы разобраться в понимании широкоэкранного кошмара, давайте окунемся вглубь истории кино и узнаем почему “ужастики” стали самым кассовым жанром среди подростков в начале 21-го века.

Первые полнометражные фильмы ужасов появились в 20-е годы прошлого века в Германии  (“Носферату. Симфония ужаса”, “Кабинет доктора Калигари”). В основе этих немых “хорроров” лежали древние истории о монстрах, призраках и прочих “темных силах”. Страх нагнетался исключительно визуально: игра света и тени, непредсказуемый монтаж и головокружительные углы камер. Эта техника получила название “немецкий экспрессионизм” и повлияла на несколько поколений режиссеров “страшного кино” – от научной фантастики до нуара. Страх нагнетался исключительно “саспенсом”, т.е. ожиданием чего-то неизвестного и пугающего, вязкой, удушающей атмосферой. Такое настроение витало в послевоенном дымном воздухе Европы 20-х и вскоре захватило весь мир, когда культовые немецкие кинематографисты в массовом порядке переехали в Голливуд из-за финансового кризиса  и политического гнета.

ochstrah

 

Таким образом, европейская разруха и национальные конфликты через творчество Фрица Ланга, Карла Фройнда и Фридриха Мурнау воплотились в американских фильмах ужасов 30-х в лице монстров: Франкенштейн, Дракула, Человек-волк, Мумия и Мистер Хайд. “Абсолютное зло” на экране было в новинку американскому зрителю и стало очень популярно. Сверхуспешные  “хорроры” буквально возродили из пепла студию Universal и сделали карьеру многим европейским режиссерам, актерам и операторам.

После Второй мировой войны популярность “хорроров” резко упала: казалось, что, наконец, наступили счастливые, светлые времена для всех стран и народов. Ключевое слово здесь – “казалось”. Опустошение и фатализм послевоенных 40-50-х великолепно передавали фильмы-нуар, которые были прямыми потомками “немецкого экспрессионизма”. Теперь в обществе и на экране царствовал страх перед неизвестностью, техногенным ядерным прогрессом и коммунистами. “Хорроры” перешли в категорию B-movie, т.е. второсортных дешевых фильмов. Ужас в этих картинах нагнетали пришельцы, мутанты и прочие фантастические твари.

Все изменилось в 1960 году, когда на экраны вышел дешевый и скромный фильм о маньяке-убийце “Психо” Альфреда Хичкока. Зрители в ужасе выбегали из кинотеатра, что послужило лучшей рекламой для фильма. В “Психо” Хич смешал в правильных пропорциях все страхи и паранойи западного постчеловека: вуайеризм, жажда наживы, страх перед сильной femme fatale, страх одиночества, страх перед старением и смертью.

psyco

Времена менялись со скоростью света, и концепция ужаса менялась так же быстро. Массовые социальные и международные конфликты показали, что зло не абстрактно и таинственно, а ждет тебя за углом. Психологический ужас перед собственной природой достиг своего апогея в культовом зомби-хорроре 1968 года “Ночь живых мертвецов”. Западное общество пожирало себя само: наркотики, социальные волнения, протестные движения, “холодная война” и уличные банды. Дьявол обретал вполне человеческие черты, как это ярко показано в классическом фильме ужасов “Ребенок Розмари”.

В 70-е фильмы ужасов несут серьезные социальные и психологические “месседжи”. Зритель узнавал себя в “страшных” героях и, возможно, задумывался о своей природе и пытался что-то изменить. “У холмов есть глаза” напоминал об ужасах войны во Вьетнаме, “Кэрри” раскрывал тему детского насилия, “Челюсти” поднял серьезную проблему природных катаклизмов. А фильмы о зомби Джорджа Ромера обнажают все постмодернистское потребительское зло современного человека, его пограничное состояние между жизнью и смертью, его тягу к насилию и боли. Впервые за всю историю кино “хорроры” становятся важным жанром, получают “Оскары” и массовое признание публики. Зритель “хоррора” становится сознательным человеком, стремящимся поменять себя и мир вокруг, а не пугливым подростком, жующим попкорн.

rdgirls

К сожалению, эти времена быстро прошли: уже в 80-е кинотеатры захлестнула волна молодежных “слэшеров” о серийных маньяках-убийцах и монстров из преисподней довольно низкого качества. Теперь все упиралось в дорогие спецэффекты (не без влияния Джорджа Лукаса), полуголых вопящих моделей и литры крови на квадратный метр. Были, конечно, и исключения: невероятно глубокий и атмосферный фильм “Сияние” и таинственный, психологический “хоррор” “Молчание ягнят”. К концу 90-х жанр скатывается к самопародиям и развлечению для школьников. В нулевые выходят бесконечные бездарные римейки и продолжения культовых “хорроров”, и, кажется, жанр окончательно вырождается.  Фильмы ужасов все больше напоминают детские страшилки.

Закономерно, что именно в нулевые началась мощнейшая волна азиатских “хорроров”, которая буквально захлестнула мировой кинорынок. Именно благодаря корейским и японским “мастерам ужаса” жанр до сих пор жив и дает пищу для размышлений о жизни, смерти и духовных поисках в современном безумном мире. Философская основа была всегда отличительной чертой “азиатского экстрима”. В восточных “хоррорах” переосмысливается и перемалывается  все кошмарное наследие двадцатого века: ядерные взрывы, техногенные катастрофы, геноциды, политические встряски и национальные войны. В отличие от западных “ужастиков”, Восток всегда напоминает о бренности бытия и ценности настоящего момента, в котором всегда идет вечная борьба света и тьмы.

Один из величайших актеров “страшного кино” Кристофер Ли как-то заметил, что “фильм ужасов” – это неправильное определение жанра, скорее, это “фильм-фантазия”. Действительно, если кино – это сон, то иногда нам снятся фантастические кошмары. Зачастую сны бывают пророческими и помогают нам осмыслить себя и мир, каким бы страшным он ни казался нам, на первый взгляд. Поэтому главный смысл “фантазий” – не напугать зрителя, а, наоборот, помочь ему взглянуть страху в лицо и в итоге стать свободным. Приятных сновидений!