СМОГ

Текст Степан Гаврилов | 02.04.2014

XX век в истории России писан поломанными судьбами художников, поэтов и писателей. Мы предлагаем сегодня вспомнить о Смелости, Мысли, Образе и Глубине участников неофициального творческого объединения “СМОГ”, существовавшего всего лишь год, но навсегда вписавшего имена своих участников в историю искусства.

Москва, одна из площадей в центре. Толпа молодых людей собралась здесь ради свободы мысли и слова. Они молоды, умны, они знают друг друга и приветливо улыбаются. По тротуарам шагают ничего не понимающие граждане: «Что это тут случилось? Кто все эти люди?» Кто-то из прохожих, увидев лозунги на плакатах, покрутит пальцем у виска. Потом за них возьмется власть – будут тюрьмы и этапы, психлечебницы и… суды, хотя мы с вами прекрасно понимаем, что судом это вряд ли назовешь.

И это все – не начало десятых, не народные волнения и шокирующее “Болотное дело”. Это 1965 год, площадь Маяковского, а молодые люди называют свою организацию “СМОГ”. Но они даже не политические активисты, они поэты из Самого Молодого Общества Гениев.

СМОГ

Художники в юности

Создал СМОГ поэт Леонид Губанов, скромный, улыбчивый юноша. Когда ему было 17 лет, советский поэт Евгений Евтушенко помог напечатать Губанову короткий отрывок поэмы “Художник” в журнале “Юность”:

Холст 37х37,

Такого же размера рамка.

Мы умираем не от рака,

И не от старости совсем.

Когда изжога мучит дело,

И тянут краски теплой плотью,

Уходят в ночь от жен и денег

На полнолуние полотен.

Да! мазать мир! Да! кровью вен!

Забыв измены, сны, обеты,

И умирать из века в век

На голубых руках мольберта.

Из контекста нетрудно было догадаться, что “37” – это 1937 год, время начала сталинских репрессий. В 60-ых личность Сталина хотели реабилитировать, против чего выступала маленькая часть творческой интеллигенции. Дерзость стихотворения из 12 строк, написанных молодым неизвестным поэтом, всколыхнула дремавшие официальные поэтические круги. В журналах “Юность” и “Крокодил” вышли ровно 12 критических фельетонов. «По фельетону на каждую строку», –  не то с грустью, не то с гордостью скажет потом Губанов.

СМОГ

СМОГ, 1965 год

Сжатый Миг Отражённой Гиперболы

По легенде, СМОГ начался с объявления в курилке Ленинской библиотеки, где Леонид Губанов оставил объявление, призывающее всех, кто является гением, вступать в новое поэтическое сообщество. 29 января 1965 года можно считать днем рождения поэтической группы “Сжатый Миг Отражённой Гиперболы” (еще одна расшифровка СМОГ, помимо одной из первых “Смелость, Мысль, Образ, Глубина”). А уже 15 февраля в библиотеке им. Фурманова прошел первый вечер нового литобъединения. В нем присутствовал почти весь костяк “смогистов”. Кроме Губанова это: Владимир Батшев,  Аркадий Пахомов, Владимир Алейников.

Писатель Николай Климонтович так описывает ту встречу: «…пятнадцатилетняя адепт общества Юля Вишневская, чуть ли не в школьной форме, декламировала стих “Письмо Андре Жиду”, заканчивавшееся приблизительно так: «Вы самый обыкновенный педераст». Здесь более всего забавно, что содержание стиха полностью соответствовало официальной установке…, и если б не фразеология, его вполне можно было бы печатать в “Пионерской правде”».

СМОГ был движим неприязнью к топорной государственной идеологии и пошлости творений советских “мейнстримовых” литераторов. Наследуя патетику футуристов, они не разменивались на слова. На своих плакатах так и писали: «Приглашаем вас на похороны Евтушенко, Вознесенского, Рождественского и Ахмадулиной. (Остальные уже давно умерли)», а в их манифесте значилось: «Мы, поэты и художники, писатели и скульпторы, возрождаем и продолжаем традиции нашего бессмертного искусства… Сейчас мы отчаянно боремся против всех: от комсомола до обывателей, от чекистов до мещан, от бездарности до невежества – все против нас».

Поцелуи на морозе

Несанкционированные чтения стихов на площади Маяковского – визитная карточка СМОГа. В одно из первых собраний была объявлена программа, а после было принято решение идти по Садовому кольцу к Дому литераторов, чтобы настоять на признании СМОГа как самостоятельной творческой организации. Когда толпа в пару десятков человек дошла до обители советских поэтов и писателей, Владимир Батшев таки торжественно вручил одиозную петицию первому поэту, встреченному в ЦДЛ.

Этот день запомнился очевидцам и курьезными плакатами, которые поэты несли с собой. Прямая аллюзия на футуристов “Мы будем быть”, смелое “Оторвём от сталинского мундира медные пуговицы идей и тем”, совсем безрассудное “Лишим соцреализм девственности» и поэтичное «Русь! Ты вся поцелуй на морозе!”.

Позже Союз писателей РСФСР предложит “смогистам” включить их в список молодых литераторов, но бунтарям этого было не надо. Они поставили невероятные условия (какие – история умалчивает), лишив себя возможности получить официальный статус “творческих интеллигентов”.

Саша Соколов попал на одно из чтений у “Маяковки” случайно. Позже будущий автор “Школы для дураков” примкнет к “смогистам”. В одном из интервью он вспоминает: «Это было весело, дико интересно, мы все друг у друга учились, опыт старших нам был чужд, мы хотели чего-то совершенно нового: доставали стихи западных поэтов и неопубликованных русских репрессированных поэтов – все это обсуждалось, великолепно версифицировалось, рождалась какая-то субкультура, и на этом горючем мы, в общем, как-то проехали… Мы были неуправляемы, наши идеалы абсолютно не совпадали с идеалами наших родных, мы совершенно не желали участвовать в строительстве какого-то там будущего».

Между “Маяковками” были квартирники, чтения, обсуждения, и, конечно, пьянки. К последнему и апеллировали представители властей и органы правопорядка. Секретарь ЦК комсомола С.Павлов, выступая в июне 1965-го на очередном съезде, не преминул доложить коллегам о юных талантах: «Собралось где-то полтора десятка лоботрясов, назвали себя “самым молодым обществом гениев”… Все это смешно и жалко».

Но разве могут  быть смешными и жалкими молодость и талант?

В авангарде печати

Последний, кстати, был признан советскими поэтами. По разным данным, к поэзии “смогистов” хорошо отнеслись Семён Кирсанов, Давид Самойлов, Борис Слуцкий, Евгений Евтушенко (живой и здоровый, вопреки лозунгам), Андрей Вознесенский.

Старшие поэты раскусили “смогистов” на раз: революционный пафос, исполненный футуристской риторики, конечно же, не был самоцелью. Так же были побочны, представляли собой лишь элемент имиджа антисоветские интенции. Однако консервативность литературного пространства делала невозможным издание произведений молодых новаторов в журналах и альманахах, пусть большинство из стихов никак не касались политики.

Когда в провинции болеют тополя,

И свет погас, и форточку открыли,

Я буду жить, где провода в полях

И ласточек надломленные крылья;

Я буду жить в провинции, где март,

Где в колее надломленные льдинки

Слегка звенят, но, если и звенят,

Им вторит только облачко над рынком.

 (Владимир Алейников)

Произведения печатались в самиздатовских сборниках: “Авангард”, “Здравствуйте, мы гении”, “Чу!”, “Рикошет” и культовом “Сфинксе”. Печатали “смогистов” и эмигрантские издания русских литераторов на Западе.

СМОГ

Леонид Губанов

СМОГ рассеялся…

… весной 1966 года. Под разными предлогами были сосланы и репрессированы основные активисты. Николай Недбайло, автор тех самых плакатов с приглашением на похороны, получил три года ссылки. Владимир Батшев получил 5 лет и привез из заключения инвалидность, почти полную слепоту и черновые записи, которые впоследствии стали популярным в андеграунде литературной мысли романом “Записки тунеядца”.

После демонстрации 25 августа 1968 года против ввода советских войск в Чехословакию, где участвовали многие бывшие “смогисты”, власть вспомнит им и прошлые грехи. Так, на 3 года был осужден Вадим Делоне, который после заключения написал книгу “Портреты в колючей раме”.

Леонид Губанов будет принудительно проходить лечение в психиатрической лечебнице. Остальных поэтов погонят из институтов. Кто-то, как Саша Соколов и Юрий Кублановский, будут вынуждены уехать из страны.

Ты вспомнишь эту площадь

и мертвый взмах руки,

когда в холодной роще

защелкают курки.

В апреле? в мае? кончатся

сонеты и сонаты.

И площадь Маяковского

станет нам Сенатскою.

– писал еще до начала гонений Владимир Батшев, пророча “смогистам” такой же, как и декабристам в прошлом веке, конец. Значит – знали, на что шли. Значит, были и Смелость и Мысль. А Образ и Глубина остаются. Для нас с вами.

Обложка оригинал