shop

Текст Иван Дивильковский | 16.09.2014

До сегодняшнего дня я был уверен, что задача благотворительных магазинов – собирать деньги на различные проекты, передавая им свою прибыль. Дарья Алексеева рассказала мне о новом поколении благотворительных организаций, о том, как собрать 17 тонн одежды на продажу и о том, какое образование получают менеджеры в НКО.

 

Бэкграунд

Я закончила Финансовый университет и МГУ им. Ломоносова, а затем пошла в благотворительную сферу. Долгое время работала в инфраструктурном проекте Теплица социальных технологий, который оказывает IT-поддержку некоммерческим организациям. Координировала 50 некоммерческих организаций и работу со СМИ на крупнейшем благотворительном фестивале «Душевный Bazar». Сейчас работаю в Центре равных возможностей «Вверх», мы помогаем выпускникам детских домов получить образование.

 

Некоммерческая торговля

Благотворительные распродажи – это очень простой способ привлечь людей в благотворительность: ты просто покупаешь сэконд-хэнд одежду (на 70% дешевле, чем в обычном магазине) и делаешь при этом хорошее дело. Первый опыт благотворительных продаж я получала на городских мероприятиях: маркетах на Стрелке, арт-барахолках, распродажах одежды знаменитостей. Там мы продавали одежду, которую нам жертвовали, и разные другие штуки, например, скворечники и кормушки, которые делают выпускники детских домов в столярной мастерской РукиОттуда. Сначала это был фандрайзинговый и немного информационный инструмент: нам удавалось собрать деньги (15 000 – 150 000 рублей), покупатели узнавали о работе нашей организации и могли потом рассказать друзьям.

Но такие мероприятия были спонтанными и не способствовали созданию сообщества. Мне захотелось создать место, куда люди могут прийти 7 дней в неделю, сделать покупки, провести свое мероприятие или просто выпить кофе. А прибыль с продаж идет на благотворительность. Так я решила открыть благотворительный магазин.

 

Новый формат

В Штатах есть сеть секонд-хендов Goodwill. В них торгуют одеждой, обувью, электроникой, мебелью и ветошью. Это гигантские помещения, целые ангары, куда привозят ненужные вещи со всего города, там же они сортируется, а затем развозятся по маленьким магазинчикам или продаются на месте. Это социальное предприятие, там работают люди из кризисных групп населения: бывшие наркозависимые, люди, вышедшие из тюрьмы, люди с инвалидностью, мигранты. Они не смогли бы найти другую работу, но в Goodwill их учат справляться со своими задачами, помогают интегрироваться в рабочие процессы и социализироваться. Все тренинги и образовательные программы проходят на деньги, заработанные на продажах, фактически, вся прибыль распределяется на социальные задачи, которые решает этот проект. Эта концепция меня очень вдохновила. Я решила создать магазин, на базе которого будут проходить тренинги для социально незащищенных подростков.

А почему нельзя просто договариваться с компаниями, чтобы они брали к себе на работу таких ребят?

Потому что, чтобы с ними работать, нужно иметь соответствующую подготовку. Надо знать про возможные конфликты и способы их разрешения. В идеале, к трудоустройству нужно готовить не только людей, которые пытаются устроиться на работу, но и будущих работодателей – чтобы они понимали, какие сложности их ждут, и как с ними справляться. Сейчас этого нет, нужно, чтобы интеграцией занимались специалисты.

alexeeva

Дарья Алексеева

 

Charity Shop

Наш магазин откроется в конце сентября. Мы нашли помещение на улице Новокузнецкая, дом 1 за 150 тысяч в месяц. Можно было получить льготную аренду, но это довольно нелегко: куча волокиты с бумагами, а в итоге ты получаешь помещение в 15 минутах от Электрозаводской, куда никто не придет.

Я никогда раньше недвижимость не снимала и очень удивилась ценам. Узнала, что маленькое помещение, меньше 100 метров, с окнами, на первой линии стоит 430 тысяч. Но это, понятно, не наш вариант. Мы нашли удобную локацию, но при этом подвал и вход со двора, такой компромисс. Чтобы раскрутиться будем устраивать разные события. У нас будет хороший интерьер, там будут проходить тренинги, мы будем сдавать в аренду большое помещение с wi-fi, плазмой для групп 15-20 человек. Мы хотим поставить швейные машинки для девушек, которые не хотят работать дома – швей, начинающих дизайнеров.

Самое главное: на базе магазина будет проходить десятинедельный тренинг на развитие профессиональных качеств (как различать материалы, размерные сетки, что такое мерчендайзинг и трудовая дисциплина) и soft skills (креативное мышление, стрессоустойчивость, умение взаимодействовать). Параллельно ребята будут практиковаться в Charity Shop. Через 2 месяца такого интенсива им будет намного легче адаптироваться и найти работу в обычном магазине. Трудоустройство ребят – наша конечная цель. По сути, это социальный проект, но его финансирование происходит не из частных пожертвований или грантов (как в других благотворительных организациях), а из прибыли, которую генерирует магазин.

Вы будете обучать только выпускников детдомов?

Нет, мы будем работать и с ребятами, которые после 8 классов пошли в ПТУ (сейчас их называют колледжи). У них в жизни не так много открытых дверей, их нельзя назвать благополучными. Возможно, некоторые меня не поймут: в моем районе считается нормальным, что 70% школьников не доучиваются до конца школы и сразу после 9-го класса идут в колледжи, а некоторые не могут сдать аттестационные экзамены за 9 класс. Я не говорю, что всем нужно становиться юристами и финансистами и без диплома не выживешь, но иногда ситуация с низким уровнем образования и амбиций связана с бедным социальным опытом, и на это можно повлиять.

Первая прибыль придет не раньше декабря, с учетом того, что декабрь – пиковый месяц. Если все пойдет по плану, к концу 2015 года я смогу передать Центру Вверх около полумиллиона рублей. Это, конечно, не так много, с учетом того, что годовой бюджет Центра – около восьми миллионов, но, как я уже говорила, мы это делаем не ради фадрайзинга.

А как вы собираете одежду?

Получить одежду для продажи – самый простой этап. Экспаты, уезжая из Москвы, оставляют нам вещи, которые не хотят тащить за границу. H&M будет привозить коробки с нераспроданной одеждой. Сотрудники компаний проводят у себя акции в офисах и приносят нам баулы с вещами. Подруги отдают одежду, люди приносят книжки. Книжки на английском вообще в Москве сложно найти, а если мы их будем продавать за 30% стоимости, люди будут рады их купить. Есть интересные подходы, которые я тестирую. Например, имидж-консультанты выезжают на разбор гардеробов к людям: советуют, что надо носить, что не надо. То, что стилист рекомендует не носить, по-хорошему нужно выбросить, иначе гардероб останется не разобранным, а ты ведь именно для этого консультанта и приглашали. Тут можно позвонить нам (телефон даст имидж-консультант), и курьер заберет все ненужные вам вещи в течение нескольких часов. Понятно, что не все, что нам отдают, подходит. Приходится выбрасывать 20-30% одежды, которую нельзя продать или стыдно отдавать.

 

Затраты

Сейчас я заплатила 300 тысяч за аренду и депозит, полмиллиона на оборудование и интерьер (правда, по прогнозам архитектора будет намного больше). Понятно, что для коммерческого магазина эти цифры будут другие, но нам очень помогают друзья и компании, работающие pro bono. С нами архитектурное бюро работает бесплатно, электрики работают бесплатно, айдентику и навигацию делают бесплатно, по программе HR меня бесплатно консультируют шесть экспертов, транспортная компания согласилась бесплатно оказывать услуги. Тут важно иметь хороший бэкграунд: это мои знакомые или знакомые моих знакомых, которые видят, что мы делаем хорошее дело и верят, что у нас получится. Например, директора архитектурного агентства тегнули в посте мои знакомые, когда я написала, что нужна такая помощь. Мы не были знакомы, и она не слышала о моем проекте – возможно, сыграло роль первое мое письмо или то, что у нас несколько десятков общих друзей – адекватных и уважаемых людей.

 

Благотворительность в России

Раньше, лет 15 назад, западные фонды, в том числе американские, оказывали большое влияние на то, как развивается некоммерческая инфраструктура. У тех, кто работал в НКО, были большие конкурентоспособные зарплаты. Очень много сил и денег вкладывалось в R&D: специалистов посылали в западные бизнес-школы и т.д.

Потом западные фонды стали уходить из России, а этих менеджеров переманили в коммерческие организации. Нахлынула новая волна милосердных, добрых непрофессионалов: эмпатия зашкаливает, а пользы не так много. Это был заметный шаг назад.

Сейчас появляются Impact-инвесторы – это люди, которые готовы вкладывать свои деньги в какие-то начинания, при этом понимая, что дивиденды они получат в виде социального блага. От благотворителей они отличаются тем, что инвестируют в модель, которая начнет окупаться и вернет им вложенные средства. Например, ты жертвуешь деньги какой-нибудь киргизской женщине, она начинает разводить кур, ее соседки начинают разводить кур, все живут долго и счастливо и возвращают тебе деньги с продажи яиц. Так работает международная платформа Kiva, на которой можно выбрать и проинвестировать проект в развивающейся стране. При этом Impact-инвесторы не имеют четкой схемы: кому они могут дать денег, а кому – нет. Они могут руководствоваться какими-то своими мотивами, симпатией, опытом. А грантовые фонды будут ориентироваться на формальные признаки – когда была зарегистрирована организация, в скольких регионах ты работаешь, сколько партнеров ты собираешься привлечь.

Сейчас в России появляются инфраструктурные проекты, которые будут помогать развиваться социальным предприятиям – проектам, в которых бизнес-модель сочетается с полезным социальным эффектом. Только недавно открылся Impact Hub Moscow – акселератор и коворкинг для социальных предпринимателей. У них есть 90-дневная образовательная программа для проектов в стадии запуска, 90 days challenge. в которой я участвую вместе с шестью другими проектами. HUB знакомит нас с менторами, проводит тренинги по storytelling и поиску инвесторов, сводит с людьми с опытом, которые могут что-то посоветовать.

Сектор только формируется, и пока сложно сказать, что из этого получится – общественность, в большинстве своем, не верит в благотворительность, не говоря уже о загадочных бизнесах, которые работают «не ради прибыли». Но тем не менее, вокруг огромное количество желающих помочь, вдохновленных и очень талантливых людей, поддержка которых заставляет верить, что всё получится.