senchin

Текст Илья Семенов | 01.04.2014

Без Романа Сенчина современная русская литература не была бы такой, какой мы ее знаем. В том числе с его книгами связано возрождение реалистической традиции, и именно его роман «Ёлтышевы», попавший в шорт-листы всех крупных литературных премий, стал главным и самым страшным документом эпохи, в которой мы все живем. Hungry Shark поговорил с писателем о том, что будет с русской литературой в ближайшем будущем и что она представляет собой сейчас.

Роман, над чем вы сейчас работаете, когда ждать вашу следующую книгу?

Пишу книгу «Зона затопления». Это о людях, оказавшихся в зоне затопления водохранилищем Богучанской ГЭС в Сибири, на Ангаре. Действие происходит в 2009 – 2012 годах, но, к сожалению, иногда кажется, что это в нашей сегодняшней действительности невозможно. Повесть «Прощание с Матерой», за которую Валентин Распутин продолжает получать премии, слышит от нынешнего президента добрые слова, ничему власть не научила. Так же топят Сибирь, гонят людей с обжитых мест. И если раньше переселенцев наделяли землей, то теперь распихивают по квартиркам, а некоторые и квадратные метры не получили – стали бездомными…

Когда выйдет книга, не знаю. Пока не написана целиком. Главы публикуются в журналах «Дружба народов», «Новый мир», «Октябрь».

Сейчас много говорят о необходимости большого, подробного и многолинейного романа о 90-х и 2000-х, возможен ли, на ваш взгляд, такой роман? Каким он должен быть?

Да, такой роман необходим. Но, понимаете, вера в художественную литературу сегодня очень слаба у читателей, она часто ассоциируется с безотчетным вымыслом, а то и враньем. Читатель боится наткнуться на очередное фэнтези под обложкой большого романа.

Да и писатели стали торопливы – им лучше написать пяток простеньких романов по триста страниц, чем корпеть над архитектурой многолинейного романа страниц в шестьсот.

Хотя, уверен, нечто подобное «Тихому Дону» неизбежно появится о 90-х.

Snimok_ekrana_2013-04-11_v_18.00.08

Роман Сенчин

 

Как относитесь к тому, что нон-фикшн литература сегодня популярнее беллетристики?

Читателям интереснее следить за историей реального человека, чем за придуманным персонажем. Выход здесь в соединении нон-фикшн и беллетристики. На Западе давно большинство книг, это почти эссе, но с элементами художественности, или человеческие документы, написанные как романы. У нас тоже подобных книг немало. Правда, они заваливаются грудами фикшна – фикции.

 Как вы думаете, удастся ли выжить литературе в том виде, в каком мы знаем ее последние двести лет или жанры будут размыты и сама она превратится во что-то иное? Во что?

Литература меняется, жанры размываются. Это в порядке вещей. Главное, чтобы не переводились талантливые писатели. Когда читаешь произведение талантливого автора, жанр неважен.

Возвращаясь к нон-фикшну. Многие современные писатели сегодня выпускают книги в серии ЖЗЛ, не планируете ли вы также взяться за подобную работу?

Нет, писать нечто подобное не планирую. Это ведь о прошлом (даже если речь идет о живом человеке в подсерии ЖЗЛ – «ЖЗЛ – биография продолжается). А даже десятилетняя отдаленность для меня – серьезный период. Поэтому я завидую тем, у кого получается написать о прошлом, о людях прошлого. Но – написать так, чтобы мне поверилось, я ощутил бы то время. А удач здесь мало… Я писал довольно большие очерки о Белинском, Писареве, Леониде Андрееве, Александре Тинякове. Правда, это взгляд на них и их творчество из сегодня. Это совсем не биографические тексты.

Ваш коллега Захар Прилепин всеми доступными методами популяризирует забытого широким читателем Леонида Леонова и частично забытого Анатолия Мариенгофа. Есть ли у Вас такие заветные авторы, которые сегодня почти не известны?

Нет, наверное. По крайней мере, мне не о ком рассказать так же вкусно, как рассказал Прилепин о поэзии Мариенгофа.

Как вы думаете, почему в последние годы русская литература снова повернулась лицом к реализму?

Я лично не вижу обилия книг, написанных в жанре реализма. Скорее, сейчас в моде «реализм с допущениями». То есть, реалистическое повествование вдруг прерывается явно фантастической сценой, нереальным событием. В ходу и антиутопия, псевдо-исторический роман. Мне кажется, писателям скучно и трудно писать о реальности нулевых. Мир сложен, запутан, физики обгоняют лириков, движение жизни постепенное, стабильность твердющая.

Правда, события в России последних лет трех, нынешние процессы, порожденные сменой режима на Украине, наверняка дадут пищу реалистам.

Как вы считаете, какая судьба ждет литературные журналы? Нужно ли популяризировать их, нужны ли они широкой публике или должны остаться чтивом исключительно для специалистов и участников литературного процесса?

Популяризировать толстые журналы необходимо. И сайт «Журнальный зал», с одной стороны, делает большинство журналов доступными, а с другой, несколько обесценивает их. Может быть, стоит сделать его – сайт – платным. Или выставлять там лишь отрывки из публикаций, чтобы читатели стремились купить, выписать бумажную версию.

По крайней мере, журналы если и не читают от виртуальной корки до корки, то заглядывают в них активно. Координаторы «Журнального зала» утверждают, что на сайт каждый день заходят многие тысячи людей. Уверен, что так оно и есть. И, кстати, в интернете полно ссылок, рецензий, отзывов на публикации в толстых журналах. Причем, отзываются зачастую так называемые простые читатели.

 Что, по вашему мнению, должен делать молодой писатель, чтобы стать настоящим писателем?

Хм, интересный вопрос… Думаю, главное – писать. Писать всерьез. Темы, необычность стиля, это дело второстепенное. А вообще-то, наверное, рецепта не существует. Да и что такое настоящий писатель? По-моему, человек, заявивший, что он настоящий писатель, таковым не является. Настоящесть надо держать в себе, нужно разочаровываться в своих опубликованных повестях и рассказах и пытаться написать новое. И потом снова разочаровываться ради следующей вещи.

Как относитесь к тому, что некоторые авторы издают книги за свой счет?

Читал такие книги. Почти всегда это слабые произведения. Но осуждать людей, издающих книги за свой счет, не могу. Вообще нужно издавать всё, что пишется. Хотя бы крошечными тиражами. Никто не знает, что будет в будущем. Может быть, то, что нам кажется бредом, через сто лет окажется нормой… С другой стороны, не исключено, что из-за идеологических или коммерческих изменений вскоре за свой счет придется издаваться многим действительно сильным, талантливым людям. Правда, вряд ли у них найдется пресловутый «счет».

Должны ли существовать какие-либо ограничения на публикацию художественных текстов кроме законодательных? Существует ли возможность оградиться от некачественных текстов? Кто может оценивать их качество? Нужно ли это?

Ограничений на публикацию художественных текстов быть не должно. Да и вообще я не вижу смысла в существовании списка экстремистских материалов. В этом списке уже более двухсот книг, статей, текстов песен. Вряд ли большое количество людей, прочитав экстремистский текст, устроит нечто экстремистское. Впрочем, экстремизма полно и в Библии, и в Коране… Так что в этом вопросе я сторонник полной свободы. Слово не должно уравниваться с делом.

От некачественных текстов оградиться невозможно. Тем более что у многих совершенно разное понятие о качестве. Вроде бы общие критерии есть, вкусом люди обладают, но когда речь заходит о деталях, возникают коренные разногласия. Поэтому, повторюсь, я за то, чтобы издавать всё. Скажем, тиражом пятьсот экземпляров, и по одному-два экземпляра рассылать по книжным магазинам, в крупнейшие библиотеки. Пусть будет. Для читателя, правда, станет сложнее найти книгу по душе, но и сегодня читатели постоянно разочаровываются в литературе. Разочаровываются, ругаются, плюются, но все равно ищут ту книгу, какая им необходима. Кое-кто, знаю, находит.

Изображение обложки