ns_chek

Текст Иван Дивильковский | 07.07.2014

Краудфандинг — один из ключевых методов финансирования для независимых проектов. Наибольшее распространение он получил в шоу-бизнесе, и теперь каждый рядовой поклонник может ощутить себя меценатом. Hungry Shark поговорил с Федором Мурачковским, генеральным директором краудфандинговой площадки Planeta.ru, о перспективах краудфандинга, любимых проектах и о том, почему нельзя ничего делать на аутсорсе.

Расскажите о том, как вы запустили «Планету». Это ваш первый бизнес?

Нет. Опыт своего бизнеса у меня достаточно большой. Я занимался развитием розничных торговых сетей, своих и чужих. В 2008 году случился кризис, и он заставил меня задуматься, как можно знания и опыт, полученные в оффлайне, применить в онлайне.

В самом начале над «Планетой» работали шесть человек: на трех программистов три начальника (смеется). Бизнес-моделью занимался я, Василий Андрющенко занимался технической составляющей, а Макс Лакмус это все продвигал. Поскольку он из группы Би-2, свои идеи мы опробовали на них. Первые варианты сайта делали на свои деньги, потом нашли инвесторов.

Много денег понадобилось?

Много. Это как ремонт, сколько есть денег – столько и понадобится. Основные расходы, конечно, на персонал. Сначала у нас были только программисты, а потом понадобились профессионалы в других областях: PR, маркетинг, юристы, работа с авторами, бухгалтерия. Сейчас у нас работает больше 50 человек. И их кормить не так-то просто. Чтобы заниматься только краудфандингом, хватило бы 30 человек. Но у нас есть другие направления деятельности: телевидение, магазин, новостные блоки.

Как вы собирали первые проекты?

Первые проекты подбирали, конечно, сами. А дальше – сарафанное радио, работа нашего персонала, сами рассказывали. Первые авторы, которые самостоятельно пришли на «Планету» появились где-то через пару месяцев после официальной презентации.

Какие основные уроки вы вынесли из первого этапа?

Каким бы ни казался идеальным бизнес-план, рано или поздно его придется повесить на гвоздь. С первого раза никогда все не получается, всегда нужно что-то доделывать. А на это нужны деньги.

Еще одно – никогда ничего не делайте на аутсорсе. Если у вас нет опыта контроля работающих на удаленке, то ничего не выйдет. Ты объясняешь, что ты хочешь увидеть, человек начинает работать, а через месяц оказывается, что он совсем не так тебя услышал. Если ты сам не программист, то тебе надо найти такого человека, увлечь его идеей, работать с ним бок-о-бок.

Fedor_Murachkovsky_2

Федор Мурачковский

Как вы получаете деньги?

Система монетизации обширна, мы развиваем разные направления получения заработка. С автора мы берем от 5 до 10 процентов от полученного финансирования. Размер комиссии зависит от объема: чем меньше собрал, тем больше наш процент, так мы стимулируем собрать больше. Это работает, люди стараются раскрутить свой проект. Также мы предоставляем авторам разные услуги: например, у нас есть отдел доставки, который избавляет автора от необходимости разбираться с «Почтой России».

У вас очень много проектов, связанных с шоу-бизнесом. Это специфика вашей компании или краудфандинга в целом?

Народ хочет хлеба и зрелищ. Практически все подобные платформы начинают с шоу-бизнеса. Это понятные проекты, и степень доверия к известным лицам выше. Если эти люди пользуются сервисом, то ему можно доверять. Ну и потом, музыкантам нужны деньги. Расхожее мнение, что если группа известная – у нее куча денег. Это не так: они вынуждены заниматься чесом постоянно, потому что пиратство процветает. Краудфандинг решает эту проблему: то, чего еще нет, украсть нельзя. Это всего касается, не только музыки.

Почему категория «технологии» значительно меньше заполнена, чем все остальные?

Это беда нашего рынка. То ли все надеются, что государство грантами поможет, то ли просто более инертны. Мы работали с конструкторским бюро, и оказалось, что люди там не очень социализированы. Для нашего инструмента надо быть во многом шоуменом: рассказывать про себя, показывать свой крутой вечный двигатель. Это с советских времен пошло: поддерживать надо творческую интеллигенцию, потому что им тяжело. А изобретателей зачем поддерживать: их изобретения сами себя продадут. Может быть, в этом беда. Я с самого начала говорил: у нас страна Кулибиных, на их изобретениях полмира кормится, если не весь. А в краудфандинг всё не идут. Вот, жду.

Бумстартер не собирает деньги на благотворительность: они говорят, что «размещать в одной плоскости» просьбы поддержать музыкальный альбом и помочь больным детям неправильно. Как вы к таким проектам относитесь?

Я думаю совершенно иначе. Во-первых, одно другому не мешает. Вы бы знали, сколько денег в благотворительные проекты идет от тех, кто пришел поддержать, например, Шендеровича. А те, кто пришел в благотворительность, интересуются и участвуют в других историях. Во-вторых, это людей воспитывает. Мы можем затягивать молодежь на «Планету» трансляциями концертов, они приходят и видят, чем еще живет общество. Общество ведь не всегда живет веселыми финтифлюшками. Это важно.

В Штатах полно платформ для краудфандинга. В России – совсем немного. Насколько у нас емкий рынок и насколько вы его забили?

Там много нишевых проектов, а больших компаний порядка четырех-пяти. Инвесторами они очень высоко оцениваются. Там рынок большой, менталитет другой: люди уже привыкли к краудфандингу. А у нас пока рынок только развивается. Точнее, можно сказать, мы его сами создаем. Он очень емкий. Из него мы имеем процентов 70, остальное – Бумстартер.

На кикстартере можно выбирать проекты из Москвы. Я у вас видел несколько иностранных проектов, но, в основном, вы работаете по России. На постсоветском пространстве подобный портал есть только на Украине — они полгода назад сделали – Big Idea. Вы не планируете выходить на этот рынок?

Мы даем возможность размещать у нас проект из любой страны – главное, чтобы это не противоречило законодательству. Выходить на страны СНГ отдельным проектом пока не считаю нужным. Мы достаточно близко находимся, и все о нас знают. Русскоговорящих в мире больше 400 миллионов, и мы с самого начала рассматривали «Планету», в том числе, и как инструмент сохранения связи с теми, кто уехал. Вообще, на Россию приходится 82% аудитории, на Украину 7%, на Европу 5.8%, на США 1.4%.

torbanakruche_chek

Группа Торба-на-Круче получает заветный чек

Есть ли у вас проблемы с госорганами?

Нет никаких. В законодательстве нет формулировки «краудфандинг», поэтому мы работаем по агентским договорам. Мы платим налоги за себя, плюс вынуждены быть налоговыми агентами, если автор – физлицо. В этом случае мы обязаны удерживать еще 13% подоходного налога.

Сколько же автор в итоге получает из собранной суммы?

Если речь идет о физическом лице, то нам идут 5-10% от собранной суммы, государству 13, плюс 5% комиссия платежной системы.

Вы даете деньги проекту, если он собрал больше половины суммы. Бывает такое, что автор получает деньги и не реализует проект, потому что их не хватило?

Не бывает. Мы работаем с авторами, чтобы они понимали, сколько им денег реально надо просить. Чаще всего люди сами понимают, что такое репутация, и насколько это существенная сила. Ты должен понимать: за 50% ты сделаешь так, за 100% – больше. А если ты ничего не сделаешь, то уже больше никогда ничего нигде не соберешь.

Сколько проектов взлетают?

Порядка 70%. С июня 2012 года мы собрали более 90 миллионов, для, примерно, 900 проектов.

Если я хочу разместить у вас свой проект, что надо сделать, чтобы попасть в эти 70%?

Во-первых, цель вашего проекта должна «зацепить» аудиторию: стартап стартапу рознь. Вы должны правильно оформить проект, правильно подобрать вознаграждения. Автору необходимо принимать активное участие в распространении информации о своем проекте. Вы должны хотеть собрать деньги не меньше, чем мы хотим, чтобы вы собрали деньги. Мы рекламируем, в основном, саму площадку. Мы приводим на нее людей. Рекламировать каждый проект мы не можем. Мы начинаем помогать авторам, когда видим динамику сбора: включаем в дайджесты, ставим на главную страницу, в рассылки.

Если с первого раза не получится, это не значит, что все пропало и больше пытаться не стоит.

У нас есть проект – путеводитель по русскому наличнику. В первый раз он к нам пришел, у него была цель миллион, а собрал чуть больше ста тысяч. По согласованию с акционерами проекта, мы пошли навстречу автору, отдали Ивану Хафизову эти деньги, и он на них организовал экспедицию: ездил, фотографировал наличники. Но проект считался все равно неуспешным. Ваня все проанализировал, провел работу над ошибками, сделал выводы и пришел еще раз, теперь за восемью с половиной миллионами. прокачался»: теперь у него сообщество в Фейсбуке с колоссальным количеством участников, его поддерживают известные люди, пишут СМИ. Может быть он и в этот раз всю сумму не соберет – но сколько бы ни собрал, все будет победой.

Расскажите о своих любимых проектах.

Очень смелый проект Семена Чайки, который делает радиостанцию. Виктор Шендерович с Владимиром Мирзоевым собрали почти шесть миллионов на съемки телеспектакля «Петрушка». Издательство Corpus собирает деньги на публикацию Черной книги о преступлениях нацистов против евреев на территории Советского Союза и Польши.

Очень нравится «Парк Сибирского периода»: такой заповедник европейского типа, где нет клеток, а просто натянуты тросы, чтобы животные не убегали, можно бродить прямо среди них. Еще интересный проект – «Скамейки» Ивана Максимова. И сам мультипликатор интересный, и цель неординарная: миллион на мультипликацию собрать сейчас довольно непросто. Но сейчас уже больше 500 000 собрал.

Еще есть проект по облагораживанию перехода под Курским вокзалом. Немецкая компания совместно с РЖД разработала проект: переход очистят и на стенах создадут панно из портретов людей, которые поддержали реставрацию.

Почему Васюков собрал три миллиона на документальный фильм, а Гаркуша бьется уже очень долго и не может собрать миллион на свой арт-центр?

На самом деле, мне самому не очень понятно и жалко, потому что проект хороший. Гаркуша сам человек неординарный, и старается: фестиваль устроил, мы сделали трансляцию. Может быть, дело в том, что проект создает ценность, прежде всего, для тех, кто в Петербурге живет. А создание фильма – для любого, у кого есть интернет.

Почему собрал Васюков? Потому что его проект открываешь, смотришь его предыдущие фильмы: про людей, которые живут на Енисее. Там четыре серии: весна, лето, осень и зима. И невозможно оторваться!

Сколько можно денег собрать?

Во многом зависит от проекта, конечно. Но сейчас собрать миллион – выполнимая задача. 500 тысяч набрать легко, если творчески подойти к проекту и к его раскрутке. Раньше мы не советовали авторам просить сразу и много, это, порой, пугало публику. А сейчас есть проекты, которые получают миллион, три, шесть. То есть аудитория уже готова к таким суммам.

Как общество воспринимает краудфандинг? Это благотворительность или предзаказ?

Сейчас это воспринимается как благотворительность, причем, не для тех, кого жалко, а для тех, кого любишь. Мы пытаемся сломать этот стереотип, уводим идеологию в коммерческую сторону. Краудфандинг может быть отличным маркетинговым инструментом. Лайк в Фейсбуке ничего не стоит: 10 тысяч человек могут сказать, что придут на мероприятие – а приходят единицы. А когда человек участвует рублем, это уже гораздо больше говорит о серьезности его намерений.

На рынке есть свободное место?

Мы очень ждем, когда появятся нишевые платформы. Рынок очень большой, правда большой, и его сложно окучивать в одиночку.