TARgos0suKE

Текст Андрей Кучеров | 12.05.2014

— «Ничего не понимаю. Взял и ушел с поста главного редактора Esquire! Все, конец журналу.

— И зачем? Что сейчас делает?

— Не знаю, лагерь какой-то строит для детей…» — вспоминаю свой разговор с приятелем три года назад.

Тогда многие восприняли эту добровольную отставку с грустью и попрощались с хулиганским и на злобу дня правдивым журналом. И как обычно бывает – погрустили, погрустили, да и забыли.

Делает какой-то «социальный проект», ну, и хорошо.

Как оказалось, Бахтин прекрасно знал, зачем и куда уходит. Его пригласили в «Страну детей» – проект девелопера Леонида Ханукаева, который решил вложиться в странный и совсем не популярный бизнес – детский отдых. Это вам, конечно, не нефть с газом, но… тут и цели другие. Да и бизнесмены тоже – другие.

Почему Бахтин – понятно. Еще до знакомства с Ханукаевым, он организовывал детский и очень «семейный» лагерь «Камчатка», кстати, вместе с Филиппом Дзядко. Отпуск они проводили в палатках, развлекая детей своей творческой программой.

Ханукаева маленькие лагеря не интересовали, он предложил построить детский городок на семнадцать тысяч детей со всей необходимой инфраструктурой.

Филипп, в одном из интервью вы говорили, что не сразу приняли предложение. Почему передумали?

Передумал по многим причинам. Во-первых, потому что мы втянулись в очень интересный разговор. И все что мне казалось нереальным в этом проекте отменилось. В течение года мы говорили о лагере на семнадцать тысяч детей, но в итоге его нет, и он превратился в двадцать пять лагерей по всей стране на тысячу двести шестьдесят детей каждый.

На том уровне проработки, на котором он существовал два года назад, было очень много утопического. Поскольку Ханукаеву было интересно со мной разговаривать, а мне было интересно разговаривать с ним, мы стали превращать замысел в более реальный проект.

Скоро под Бородино открывается первый лагерь для детей 11-17 лет — «СЕЛО». Смена длится две недели, в программе заявлены концерты симпатичных и непопсовых групп, а также показ мод от Nina Donis.

Обещают, что каждый день будет разный – день кино, день науки, день музыки, день современного искусства, день интеллектуальных игр.

Как выработалась концепция один день – одно направление?

Мы к этому пришли постепенно, делая программу в «Камчатке» разными способами. В какой-то момент стало понятно, что, если делать только театральные или киношные дни, то огромное количество интересных вещей дети просто не успевают узнать.

Если девочка занимается танцами, и она приезжает в смену, где все танцуют – она снова танцует. И ничего нового она не получает. Мы поняли, что для детей главное удовольствие – это попробовать разные профессиональные навыки, получить результат. Для этого достаточно одного дня.

И когда ты каждый день «трогаешь руками» навыки из разных профессий, общее впечатление за всю смену – совершенно другое. Ты переживаешь огромное количество эмоций. И поэтому качество всех переживаний и впечатлений намного выше.

Да, но такой подход работал в маленькой «Камчатке». Не боитесь тиражирования? «СЕЛО» — довольно большой лагерь. Это все-таки другая история.

Во-первых, это не большой лагерь, это десять маленьких лагерей, улиц, как мы их называем, которые расположены рядом друг с другом…

Однако Филипп Бахтин – один.

Филипп Бахтин не один, таких Бахтиных пруд пруди. И в этом году в «Камчатке» была смена, которая полностью состояла из вожатых, приехавших первый раз. Половину из них я совсем не знал, а другая половина были мои друзья не самого ближайшего покроя, скорее друзья друзей.

И я никак не участвовал в этой смене, просто выдал задание, а вечером приехал посмотреть, как ребята их выполняют. Поэтому то, что эта технология отчуждаема – это совершенно точно. Там нет ничего сложного, фактически это просто набор заданий и все.

«СЕЛО» – это просто десять маленьких лагерей, маленьких «Камчаток». Просто они чуть лучше живут, у них чуть лучше инфраструктура. И все лучше организовано, чем в «Камчатке», где все на коленке, энтузиазме, одном гвозде и харизме держится.

Условия в «СЕЛЕ» названию не соответствуют. Постройкой жилых корпусов и других помещений занималась команда немецких архитекторов, система безопасности разрабатывалась под руководством двух отставных генералов МОССАДа, за питание детей отвечает шеф-повар и ресторатор Анатолий Комм, а в разработке культурной программы принимали участие Борис Хлебников, Андрей Пирумов, Александр Маноцков, Илья Городецкий, Сергей Казарновский. 

g8mruMe3bgU

Опишите распорядок дня в лагере.

Все дни будут разными, и одинакового распорядка стандартного дня у нас нет.

Утром классная и необязательная зарядка, которая проводится совершенно по-разному: можно плавать, можно играть в баскетбол и так далее. Ее можно проспать и не ходить, правда, она настолько привлекательно устроена, что, на мой взгляд, у тех, кто ее пропустил, будет складываться ощущение, что они пропустили что-то крутое.

Потом завтрак, который тоже, на самом деле, не обязательный. Есть дети, которые принципиально никогда не едят утром, и родители им это разрешают. Я не хочу их заставлять, просто интенсивность жизни в лагере такая, что, пропустив раза два завтрак, на третий раз ребенок точно на него придет, потому что очень захочется.

После завтрака они собираются своими улицами. У нас есть десять улиц – это, фактически, десять маленьких лагерей, и все программы рассчитаны на одну улицу, на которой сто двадцать шесть детей. Так вот, они собираются и получают задание, которое они весь день готовят. У них есть время для подготовки: придумать сценарий, отрепетировать что-то, снять…

В течение дня у них обязательно есть свободное время, когда они могут ничем не заниматься и потратить его в свое удовольствие. Либо может быть запланированный перерыв на какую-то стратегическую игру. Если мы понимаем, что они слишком долго сидят и занимаются креативом, нам нужно обязательно дать им возможность просто побегать, поиграть во что-то веселое.

Обед, полдник, ужин… Вечером они показывают то, что готовили весь день. А потом дополнительная культурная часть: приезжают музыканты, театры, творческие группы.

Как обстоят дела со спортивными мероприятиями?

Они, естественно, будут. Просто мы не хотим выделять отдельный день только на спорт, потому что его должно быть много каждый день. У нас есть зарядка, у нас есть возможность в течение дня воспользоваться всей спортивной инфраструктурой: теннис, футбол, волейбол, плавание и так далее.

Раньше мы делали в лагере день спорта, но это довольно странно — предлагать детям заниматься спортом один раз за смену. Когда каникулы, светит солнце, и рядом полно площадок для футбола – играйте хоть каждый день.

Наша задача – дать много возможностей. Если у тебя есть девочка, которая не любит физкультуру, и при этом ты предлагаешь только играть в футбол – вряд ли ты ее затянешь в спорт. Но если ты предлагаешь, покататься на велосипеде, поиграть в мини гольф или в летний биатлон, то возможно чем-то она все-таки увлечется. Просто надо дать миллион возможностей.

Правила поведения в лагере строгие?

Они разные, довольно гибкие и лояльные. Младшие дети должны чуть раньше вернуться домой, чем старшие. У старших больше свободы, они могут до часу ночи оставаться на концертах и на дискотеках.

После того как дети вернутся в свои коттеджи, им не обязательно спать, мы их не заставляем, если они не хотят. При условии, что они не мешают тем, кто спать хочет и, конечно, после определенного времени они уже не могут выходить из коттеджей.

Такого чтобы все в 8:00 утра встали и в 22:00 легли – нет. У нас есть продуманная, дифференцированная история, разная для младших и старших детей. Чем ближе к ночи, тем сильнее включаются новые дополнительные запреты, скажем так. Wi-Fi мы, кстати, будем включать только ночью. Чтобы дети возвращались к нормальному живому общению.

А если ребенок нарушает правила?

Это тоже отдельная история – многоступенчатая. Зависит от того, как он нарушает, насколько сильно. Если человек постоянно пренебрегает правилами и совсем не адекватен, то у нас есть пункт в договоре, по которому мы можем отправить его домой.

Дети же все разные. Мне кажется, что те, которые приезжали к вам в «Камчатку» далеко не такие, как большинство. Московские и немосковские дети тоже отличаются…

Дети и московские, и немосковские абсолютно одинаковые в том смысле, что они ничего не видели в жизни. Точно так же как и девяносто процентов взрослых.

Люди работают на работе, до этого учились в институте, до этого учились в школе. На этом круг их интересов и весь кругозор заканчивается. Они никогда в жизни не летали в космос, не снимали кино, не играли в американский футбол, не прыгали с парашютом, не коллекционировали насекомых…

А на белом свете есть еще миллиард невероятно интересных вещей, которые ты не пробовал и даже не знал об их существовании, а если и знал, то все время относился к этому с каким-то высокомерным скепсисом.

На желании искоренить такой подход и построена вся наша программа. Тысячи мальчиков говорят, что в жизни не будут заниматься танцами — что за бред! На самом деле, если показать им что это такое, в чем смысл, и почему многие люди всю жизнь этим занимаются, то дети поймут, что танцы это целый, невероятно интересный мир. Если вы в это не верите, то значит, вам просто плохо рассказывали.

Это не имеет отношения к вашим талантам и увлечениям. Ты можешь быть толстым аутистом, который интересуется только компьютерами, но, тем не менее, мир танцев тебе может быть невероятно интересен.

И в этом смысле плевать, какие дети московские или немосковские – они все ничего не видели. В лучшем случае, они ходят в какую-нибудь хорошую секцию, к хорошему преподавателю, если им повезло. Может быть, им страшно повезло – они видели двух таких преподавателей и две такие секции…

Dh59jIEI7bc

Есть ли какие-то методики работы с детьми аутистами, с детьми, у которых какие-то проблемы?

Методик полно, но мы пока этим не занимаемся. У меня пока не дошли до этого руки, это наша следующая задача. Сейчас задача номер один – открыть лагерь, сделать так, чтобы все работало и все были довольны.

Но то, что мы хотим внедрить такие методики, и что это будет реализовано – это сто процентов.

Я читал, что в одном из лагерей будет Дом Науки и даже собственный университет…

Дом Науки – это маленький музей науки, какие существуют во всем мире – куча экспонатов, которые демонстрируют разные физические явления. Но в нашем музее ты не просто ходишь от экспоната к экспонату и разглядываешь. Все сделано в виде квеста и для того чтобы победить в игре, тебе нужно разобраться с теми экспериментальными установками и научными экспонатами, которые там находится.

Все игры основаны на соревновании?

Ну, это большое упрощение. Нет, не все. Мы не хотим, чтобы соревнование было главным стимулом в какой-либо работе. Понятно, что проще всего заставить ребенка во что-то играть, когда это соревнование. Но такая «модель» имеет много негативных последствий. Соревнование – это всегда сравнения, а сравнивать детей не очень правильно, всегда есть проигравшие, у которых плохое настроение потом.

Со временем мы хотим сделать так, чтобы все было построено не на соревновании. Но пока моего опыта недостаточно для того, чтобы заявить, что можно сделать классный лагерь, в котором всем будет весело и там не будет соревнований совсем.

Мы ставим себе такую задачу – найти другие вещи, которые увлекают детей заниматься, чем-то интересным с утра до вечера.

А про университет?

Я пока не готов подробно об этом рассказывать, потому что все это в стадии проектирования. Основная идея заключается в том, что мы хотим построить по всей стране двадцать пять таких же лагерей как «СЕЛО» и хотим, чтобы был мощный методический центр, который всегда создает новые программы, игры и технологии, знает, как правильно заниматься с детьми драматической педагогикой.

А так же центр подготовки людей, которые владеют этими технологиями и готовы ездить в эти двадцать пять лагерей. Для того чтобы такие вожатые, вооруженные крутыми методиками появились, мы хотим построить университет.

Что не так с педагогами, которые выпускаются сейчас?

Все педагоги, которые сейчас учатся в педагогических вузах, не владеют нашими технологиями, их в любом случае надо этому учить. Любые другие профессиональные навыки нас не интересуют.

Наша школа такая неинтересная, наши педагогические вузы такие неинтересные, что люди, которые пошли в них по собственной воле вызывают у меня некоторое количество вопросов. Я это смело говорю, как выпускник педагогического института.

Нет, мы не против студентов и выпускников пединститутов, но хотим видеть людей из разных вузов.

Я подозреваю, что те, кто уже выбрал себе какую-то профессию, чуть более цельные и состоявшиеся, чем люди, которые пошли в пединститут.

Конечно, есть и исключения. Но мне всегда кажется странным утверждение, что я очень люблю детей. Любить детей – это естественно для абсолютно любого человека. Если этот естественный для всех людей инстинкт и есть ваше единственное призвание, то опять же есть много вопросов.

Это, естественно, не касается потрясающих педагогов, которые действительно чувствуют, что они могут и умеют. Таких людей много, но они, к сожалению, не составляют костяк учащихся пединститутов.

o_MXxRsukT4

Какие будут факультеты в вашем университете?

Я не хочу пока про это говорить. Это наша идея, мы от нее не отказываемся, над ней работаем, но, пока, забегать вперед не будем.

У «Страны детей» есть собственный благотворительный фонд. Для чего?

У него есть несколько задач: в первую очередь фонд должен привлекать средства для того чтобы предоставить возможность поехать в «СЕЛО» тем, кто не может себе этого позволить. Это дети из малоимущих семей, дети инвалиды, дети, пережившие разные онкологические заболевания, вылечившиеся от них, но нуждающиеся в реабилитации, потому что они пролежали много лет в больнице и так далее. Таких групп детей очень много и фонд имеет разные инструменты по привлечению денег.

Во-вторых, есть определенное количество путевок, которые «Страна детей», как владелец лагеря «СЕЛО» просто выделяет в качестве бесплатной помощи и распределяет их между людьми, которые действительно в них нуждаются. Этим фонд также занимается.

Если говорить про сотрудничество с государственными органами…

Я не очень хочу это комментировать, это не моя работа.

Главное, по поводу чего мы работаем с государством, это необходимость приведения отрасли детского отдыха в порядок. У нас есть свое видение того, как она должна регламентироваться, сертифицироваться, какие должны быть налоговые льготы и так далее.

Работа с государством предполагает свои издержки… Коррупция, например.

У нас в проекте нет таких статей расходов по очень простой причине – проект, конечно, коммерческий, но одновременно и социальный. Мы приходим, решаем задачу, которую должно решать государство. Если я хочу открыть магазин, ресторан, кинотеатр или парковку, то это мое личное удовольствие. А мы, вместо государства, которое не справляется с этой задачей, решаем вопрос детского отдыха. У нас каждый год Путин или Медведев говорят о том, что все меньше детей отдыхают летом. В советское время это было утроено куда лучше.

Мы решаем эту задачу вместо государства, а точнее сказать вместе с государством. Поэтому мне не нужно как-то дополнительно стимулировать чиновников, я им наоборот помогаю. Так что в этом смысле, да и во всех остальных – проект абсолютно прозрачный и тем мне особенно симпатичен.

Как вы думаете, почему таких проектов не возникало до вас?

Потому что не было таких сумасшедших людей.

Это очень сложный бизнес, чтобы сделать лагерь ты должен разобраться в строительстве, в финансах, в педагогике, ты должен быть компетентен в медицине, в безопасности, в питании и так далее.

Это огромная ответственность за тысячи чужих детей, которые к тебе приезжают. И в нашей стране такие ответственные и сложные истории не очень популярны. Девяносто процентов людей, которые занимаются бизнесом, ищут чего-то простого и понятного.

Почему вы уверены, что будет спрос?

У нас в стране двенадцать миллионов школьников, все они где-то должны отдыхать. Рынок детского отдыха — миллиардный с огромным количеством клиентов и денег. Но нет ни одного крупного классного лагеря, который у всех на слуху. Есть несколько хороших маленьких лагерей и все.

Это происходит, потому что детских отдых кажется слишком сложным бизнесом, неработающей финансовой моделью. Мы в течение двух лет уговаривали разные финансовые институты, что это работает. Сейчас экспертиза «Сбербанка» и других банков показывает, что это коммерчески выгодный проект.

Просто на это пришлось потратить огромное количество усилий и до сих пор остается много скептиков, которых придется разубеждать только с помощью постройки лагерей и демонстрации финансового здоровья этой конструкции. Когда мы это сделаем и покажем, что это работает с коммерческой точки зрения, я уверен, что количество людей, которые захотят этим заниматься, сильно вырастет.

b74P2m0fvGI

Расскажите про вашу работу. Идеолог «Страны детей» – что это?

На сегодняшний день у меня есть несколько задач, которыми я занимаюсь с утра до вечера. Задача номер один – это маркетинг и PR лагеря «СЕЛО», мне нужно донести до максимального количества людей, что это хорошо, круто и что туда надо поехать.

Вторая задача – это проработка всей идеологии: чем занимаются дети, как они живут, как они общаются между собой и с вожатыми, какие у них отношения, какая программа, как вожатые отвечают на сложные вопросы, что им нельзя говорить и так далее. Все это надо придумать, продумать и донести.

Третья задача – мы готовимся к инструктивному лагерю, в котором будем обучать вожатых.

Четвертая задача – это маленький проект «Камчатка», который всегда был источником всяких идей, вдохновения, новых партнеров. Необходимо сделать так, чтобы он никуда не делся и не закончился. Поэтому «Камчатка» в этом году тоже будет, в июле в Эстонии.

Работы на самом деле выше крыши.

Кстати, а ваши дети ездят в «Камчатку»?

У меня старший сын стал только в этом году «подходить» по возрасту, ему будет одиннадцать, но он ездит с семи лет в «Камчатку», с появления лагеря.

Я всегда его привожу в пример, когда заходит разговор о том, почему мы не берем детей помладше. Детям младше одиннадцати лет – очень тяжело, для них нужна другая программа. Дети средней и старшей школы – другие, они уже взрослые. У них взрослые реакции, конечно, не все эмоции они еще в жизни испытали, голова еще не до конца работает, установок, которых много у взрослых, еще нет, но они во многом уже маленькие взрослые. Поэтому те развлечения, которые интересны взрослым, им тоже интересны при определенной подаче. Дети младше одиннадцати лет – просто тусят рядом.

Мой Платон провел четыре года в лагере, но он был таким «сыном полка», с грязными пятками, все время с какой-то едой непонятной…

Это был чисто административный ресурс, если бы он не был моим сыном, его, конечно, не надо было туда брать.

В одном из интервью вы утверждаете, что «детей сирот надо непременно отдавать за границу». Вы действительно так считаете?

Я абсолютно убежден, что нужно использовать все до единой возможности отдать детей сирот на усыновление и национальность людей, которые готовы этим заниматься, география их места жительства не имеет никакого значения. Да, нужно интересоваться этими людьми, проверять их на готовность принять чужого ребенка в свою семью, на осознанность этого решения. Но паспорт, какой страны лежит в кармане у человека, который собрался взять ребенка на усыновление – это абсолютно не важно, а те, кто так не считает – подонки. И те, кто принял этот закон и подписал его – подонки.

Когда я работал главным редактором Esquire, мы делали огромный материал о том, как, в частности, американцы усыновляют русских детей. Да, есть какие-то люди, которым не стоит давать детей на усыновление – это правда. Но если бы русские усыновляли в таком же количестве, как американцы, по статистике у нас был бы такой же процент несчастных случаев.

Количество американцев, усыновлявших взрослых детей, не маленьких и симпатичных, а уже вполне взрослых подростков-раздолбаев – очень большое. Много кто усыновлял детей без ног, рук, с разными ужасными болезнями…

И это было огромным хорошим делом, которое власть имущие прикрыли. Вот и всё.

Иллюстрации предоставлены героем материала