124

Текст Денис Спиридонов | 21.01.2014

«И долго среди бугров и вмятин

матраса вертишься, расплетая,

где иероглиф, где запятая;

и снаружи шумит густая,

еще не желтая, мощь Китая»

Иосиф Бродский

 

В Китае однажды случилось своё Лето любви. Лишь в нескольких кварталах столицы, перекидываясь иногда на соседние улицы и даже, пожалуй, города и длилось примерно пять лет. Тут даже градус пафоса не хочется сбавлять, просто вспомним, сколько проблем сейчас в Китае: экология, демография, коммунизм не тот, который хотелся и т.д, и т.п. Поэтому давайте просто предаваться приятным воспоминаниям о маленькой китайской революции середины «нулевых».

Как во всех фильмах, виноваты американцы. Экономисты Майкл Петтис и Чарльз Салиба достаточно много времени провели на Уолл-Стрит, прежде чем понять, что за Китаем будущее. Петтис в начале своей карьеры в Нью-Йорке успел вложиться в один из клубов (там даже выступали Sonic Youth) и решил применить свой талант в этой области уже в Пекине. Чарльз в это время как раз поражался тому, как развита там местная сцена: её герои оказывались весьма самобытны, хоть и ориентировались в музыке на запад. Но — никаких каверов, и это стало определяющим. Отслушав гору дисков, Петтис и Салиба ударили по рукам, оккупировав пространство неподалеку от недавно основанного клуба с лаконичным названием 13.

Район Удаокоу, находящийся на северо-западе Пекина был выбран неслучайно: бурная ночная жизнь с обилием молодёжи (рядом парочка вузов и точки общепита) кипела именно здесь. Клуб наших героев, получивший название D-22, не ставил перед собой высоких целей, т.к. изначально занимал место довольно скромное — эдакий музыкальный бар на двести человек, готовый стать стартом для многообещающих музыкантов.

Месту повезло с владельцами: искушенным экономистам не нравилась высокая арендная плата, но они решили бороться за идею вопреки наживе. Ничтоже сумняшеся, новоиспеченные законодатели моды открыли двери помещения в день весны и труда: 1 мая 2006 года.

YouTube Трейлер

Первыми Салиба приметил девчат из Hang on the Box, но локальную известность те имели уже с конца 90-х гг.

Поживиться здесь действительно было чем, тут уж не до улаживания вопросов пожарной безопасности. Совсем уж новичков на сцену пока не пускали, но Чарльз Салиба самолично делал Google-рассылку о злободневных концертах. Группа SMZB пела о событиях на площади Тяньаньмэнь, а их собратья-панки Joyside — беззаботные песни о разгульном образе жизни, приодевшись, правда, слишком хорошо для своих принципов:

YouTube Трейлер

В первые годы существования Joyside их концерты были повеселее.

В атмосфере периодически случающихся джазовых вечеров и заезжих музыкантов из Кореи, местная тусовка решила взять дело в свои руки, почуяв благодатную почву.

Одним из главных идеологов новой сцены стал Шу Ванг. В 2005-м году он основал трио Carsick Cars и стал активным участником движения «No Beijing», в котором кроме его группы состояло ещё три коллектива (The Gar, Snapline и ещё один проект Ванга White-2j). К этой стае затем стали примыкать и другие объединения, но все эти группы объединяло одно — совершенно отличная от всей пекинской сцены музыка. Даже, если изначально не рассматривать китайский поп-конвейер, то, всё равно, в столице обозначился свой «новый мейнстрим» (такие группы как Tookoo, The Last Successor, Tongue и т.п.), в оппозиции к которому и шло движение «No Beijing».

Интересная деталь: вовсе не означало, что «НеПекин» стал политическим рупором. Многие мейнстрим-группы (или просто музыканты, которые играли в более-менее крупных клубах) как раз могли позволить себе петь про политическое устройство, да и по ту сторону океана про «китайскую демократию», как раз в это время вопил Эксл Роуз. Другой подход к имиджу позволял новой музыкальной оппозиции срезать эти углы, заставляя вкладываться в новые идеи, касающиеся новояза именно в музыкальной составляющей.

YouTube Трейлер

Самая популярная песня Carsick Cars — об известной марке сигарет «Чжуннаньхай». С другой стороны, это же название носит и рукотворное озеро в Пекине, вокруг которого располагаются правительственные учреждения, и этим термином для обозначения власти пользуются китайские СМИ.

Шу Ванг, тем временем, продолжает совершенствовать своё гитарное мастерство и становится одним из участников оркестра ста гитар Гленна Бранки в Нью-Йорке. В 2007 году Carsick Cars отправятся в тур по Европе (на разогреве у Sonic Youth), а двумя годами позже и в Штаты вместе с другими участниками китайского нашествия. Параллельно Шу поддерживает ещё несколько своих проектов, становясь постоянным резидентом клуба D-22, в туалете которого появляется надпись: «I Love My Mom, I Love My Country and I Love Carsick Cars».

YouTube Трейлер

В клубе продолжаются тематические вечеринки. Наряду с польскими экспериментаторами, готовыми кататься по сцене в лампочках всё выступление, здесь можно встретить известного андеграудного акына Xiao He и группы с названиями, вроде «The Dance of the Noisy Rubik’s Cube». Клуб показывает музыкальные фильмы эпохи хиппи и Вуди Аллена, а свои дни рождения в мае обычно справляет в недельном формате, забивая зал под завязку.

Логическим продолжением игр в честь мая 2007 (между прочим, 40 лет с памятного Лета любви), становится создание лейбла на базе клуба. Maybe Mars был основан по тем же принципам: «независимость» групп и отсутствие конвейерного принципа создания новых талантов. Да и группы скорее находились сами в виду существования некой инди-обоймы столицы.

Кроме вездесущего Петтиса, за «идейную» часть лейбла нёс ответственность Янг Хайсонг, крёстный папа современного чайниз-рока. Он добился успеха уже не с первой своей группой — P.K.14 (Public Kingdom for teens), а карьеру начинал ещё 20 лет назад, когда, по его словам, уж точно не существовало деления по принципу «альтернатива или нет». В нулевые года он стал неким талисманом для молодёжи, и с его одобрения делалось множество проектов новой сцены. Лучшей кандидатуры для продюсера было не найти.

YouTube Трейлер

Группа Хайсонга недавно записала свой самый зрелый и мощный альбом «1984» и даже приезжала на наш фестиваль V-ROX в прошлом году

Для первых релизов были выбраны Carsick Cars, Joyside и Snapline. К сожалению, быстро стало понятно, что цели у Хайсонга и Петтиса достаточно разные: Майкл хотел эффекта большого взрыва, а Янг настаивал на том, что планомерная работа по продвижению молодых групп рассчитана на пять, а то и десять лет. Уже в 2008-м пути их разошлись: Хайсонг справедливо решил, что быть музыкантом и бизнесменом одновременно вряд ли возможно и уехал в Швецию записываться с P.K.14. Справедливости ради стоит отметить, что расстались без обид, и Янг до сих пор помогает с продюсированием молодым музыкантам лейбла. Имя обязывает!

На самой сцене в это время тоже происходили изменения. Шу Ванг всё больше погружался в экспериментальную музыку, осваивая новые для себя электронные девайсы. Группа Hang on the Box, уже будучи культовой в своём кругу, распалась на несколько проектов (основая группа, кстати, формально существуют до сих пор) и тут как раз начинаются хитросплетения.

Ванг с Шенги (барабанщицей Hang on the Box) ещё в 2006-м формируют экспериментальный дуэт с ужасающим для всех поисковых систем названием White. После долгих творческих препирательств между собой, во время которых они успели поиграть на разогреве у Einsturzende Neubauten на фестивале Sonar в Барселоне, у них выходит первый и единственный альбом на Maybe Mars.

YouTube Трейлер

Найти что-либо в интернете о группе по понятным причинам весьма трудно, но на дружественном китайском сайте Xiami можно прослушать все их песни (или bandcamp, для тех, кого пугают иероглифы), испытав во время прослушивания брезгливость, ужас, неопределенность, надежду и счастье. А также узнать кое-что о смешивании народной музыки, индастриала и минимализма — безусловно, это лучший китайский альбом конца 00-х.

Шенги позже окончательно оседает в Лондоне, а Ванг переименовывает проект в White+, пригласив ударника группы The Gar Ванга Сю. Получается что-то вроде краут-рока с уже привычным набором электроники, что в сочетании с текстами на китайском даёт весьма интересную картинку на выходе. Ну, и наследие Шенги даёт о себе знать, дуэт периодически уделяет внимание визуальному потоку.

YouTube Трейлер

YouTube Трейлер

Кстати, ещё одна соратница Шенги по Hang on the Box собрала гёрлз-бэнд, Ourself Beside Me — экспериментальный нойз-рок, который местами звучал всё же достаточно мирно. Группа бурно отметила свой день рождения в европейский новый год, весь 2005-ый играя в клубе Nameless Highland, но затем выросла из уровня концертов «Joy Division cover party», постепенно отправляясь в поездки за пределы Пекина. В 2009-м у них вышел дебютный, и пока единственный альбом. Естественно, на Maybe Mars.

YouTube Трейлер

YouTube Трейлер

На концертах группа предпочитала играть музыку проще.

Стороннему наблюдателю может показаться, что Maybe Mars был чуть ли не единственным лейблом в Пекине. Это не так: ещё с конца 90-х не только в столице, но и по всей стране можно найти всё больше звукозаписывающих компаний. Инди-команды вовсе необязательно отдают предпочтение одному-двум лейблам, записываясь либо своими силами, либо переселяясь в другие города, соответственно, меняя прописку и по части лейблов (а переехать можно не только в Пекин, но и из него, естественно).

Queen Sea Big Shark, к примеру, прибегали к помощи Badhead и Modern Sky Records, а лоу-фай дуэт Dear Eloise в продюсировании которых были замечены представители Maybe Mars, выпускается на Genjing Records. Так что, даже если отбросить все мейджор-лейблы Поднебесной, то смело можно говорить более чем о 50 действующих компаний по записи и продвижению зависимых и не очень артистов. Не говоря уж о бесчисленных нет-лейблах.

´òÓ¡

Один из рекламных плакатов тура в честь пятилетия Maybe Mars, который проходил практически месяц в разных городах страны

Реклама концерта "Independent China in Stereo"

Реклама концерта «Independent China in Stereo»

Пусть Maybe Mars и не издаёт многомиллионных тиражей, он продолжает занимать важное место в культуре андеграунда. Следуя своему принципу по части количества\качества, MM открывают в 2009-м два саблейбла: Maybe Horse и Maybe Noise, которые занимаются фолк- и нойз-музыкой соответственно. Лейбл также организует серию концертов «Independent China in Stereo» в крупных городах Китая.

YouTube Трейлер

Интернациональная команда Proximity Butterfly была подхвачена MM, но, увы, осталась практически неизвестной за пределами Китая даже после выпуска нескольких альбомов

С наступлением этого десятилетия, волна пошла на спад. Звук, сцена и модные веяния постепенно меняются, не оставляя при этом заветов «западников». Фотограф Мэттью Нидерхаузер, заставший расцвет пекинской музыки и живущий в Китае уже много лет, выпускает в 2009-м книгу Sound Kapital, которая отлично показывает происходившие перемены и становится фото-итогом маленькой клубной революции.

Никаких грустных концовок, тихая революция многомиллионного мегаполиса продолжается. На примере небольшого клуба мы видим, как она перекидывается и возникает в других городах, уже независимого ни от кого — главная радость любых инди-кидов. Те дети, которые уже могли смотреть домашнюю Олимпиаду, но в силу возраста ещё не были способны ходить по ночным заведениям, уже сейчас могут попробовать попасть на концерты новой музыки: в стране происходит постоянная миграция и приток интересной музыки в крупные города. Шанхайская команда Duck Fight Goose выпускает интереснейший альбом «Sports» в 2011-м (кстати, его обложка — своеобразный щелчок по носу олимпийским соревнованиям), в Пекине на знакомых флэшбеках Carsick Cars появляется группа  Birdstriking.

YouTube Трейлер

Duck Fight Goose-2011

YouTube Трейлер

Birdstrking-2012

За лейбл, названный в честь соседней планеты можно вроде бы (maybe) не беспокоиться. Что до клуба D-22, то его история завершилась совсем недавно, когда Майкл Петтис подтвердил, что этот «маленький бар» закроется незадолго до своего шестого дня рождения. Лучше сгореть, чем угаснуть, как говорилось в последней рассылке, которую Чарльз Салиба до 13 января 2012-го составлял сам.

История вовсе не заканчивается: экспериментальные нойз-вечеринки Zoomin’ Night продолжаются в клубе XP, который стал наследником D-22. Его владельцы открыты для реализации новых идей, занимаются поиском неизвестных музыкантов и наверняка не хотят, чтобы это их новое место приобретало большую популярность. И пока западные специалисты, чьи имена вы уже знаете, будут скрыты за бэкстейджем, погрязнув в бесконечном потоке букинга, менеджмента и денег, сцена, тем временем, будет открыта для студентов, которые хотят на один вечер стать одного роста с теми, под чью музыку они будут прыгать.

YouTube Трейлер

Вместо эпилога: Канадский музыкант тайваньского происхождения Алекс Чжан Хунтай как символ воссоединения Запада и Востока

Изображение обложки — оригинал