1

Текст Илья Елисеев | 07.11.2013

Человеческое общество имеет систему запретов, негласных и юридических правил, которые регулируют все стороны его деятельности. Ограничения окружают нашу жизнь, начиная от поведенческих установок (УК РФ детально описывает ответственность за каждое нарушение), и, заканчивая бытовыми и интимными аспектами духовного поиска, где в силу вступает мораль и доминирующие в каждой конкретной культуре философские и религиозные представления. Каждый наш шаг, каждый вздох кто-то да оценивает, сверяя с «кодексом поведения приличного члена общества». Уже хочется сломать эти барьеры?

Контркультура как явление

И вот появились люди, которые плевать хотели на устои общества, на сложившиеся системы ценностей и мораль. Это поколение 60-х в США, которое «занималось любовью, но не войной», на смену им пришли панки 70-х,  в наше время субкультур и движений стало значительно больше.

Литература, изобразительное искусство, музыка – через эти рупоры бунтари всех возрастов и убеждений атаковали табуированные области человеческой жизни. По словам Теодора Роззака, введшего само понятие «контркультура» в обиход, к примеру, в области секса существовал разительный контраст между поколением 40-х и 50-х.

«..Я взрослел в мире тридцатых и сороковых годов. Слова «девственница»,«беременность», «импотенция», «гомосексуалист» для нашего времени были

табуированными.<…> Учившие нас азам религиозной жизни монахини ругали детей, желающих узнать смысл прелюбодеяния из христианских «десяти заповедей»; священники проклинали «греховную» мастурбацию, от которой «происходит сумасшествие». Сегодня вышеописанные взгляды кажутся инопланетными.

Люди стали говорить о наркотиках, насилии – в целом о маргинальном образе жизни как о пути развития свободной от всех условностей личности. На базе этого протеста, попыток изменить моральные нормы общества, родилась цельная философия, отрицающая какие бы то ни было правила. Ярлык «контркультура» повесили именно на эту философскую парадигму».

Конечно, не хватит и нескольких десятков тысяч страниц, чтобы адекватно описать все стороны этого явления, и потому мы сосредоточимся на литературе, как наиболее открытом для анализа феномене.

«Твори что желаешь, да будет то законом»

Ещё в начале XX века, в эпоху декаданса, можно увидеть ростки провокационной и «контркультурной» (само явление сложится только ко второй половине XX века, а пока мы смотрим на отдельные поползновения в этом направлении) прозы и поэзии. Так, мистик, поэт, пророк, брат Пердурабо и писатель Алистер Кроули, помимо религиозных трудов написал несколько художественных текстов, в том числе, знаменитый «Дневник наркомана».

YouTube Трейлер

В нем он не просто играет с читателем, под видом истории молодого повесы, рассказывая мистические откровения, но также откровенно и тонко описывает галлюциногенный опыт, сексуальные переживания и духовные муки человека, который в силу своей исключительности стоит гораздо выше общества. Это мистическая гордыня, равно вдохновленная образом Сатаны и трудами Ницше.

В Российской империи похожими откровениями делился с людьми поэт Федор Кузьмич Сологуб, признанный современниками сатанистом, развратником и колдуном, попирающим устои общества. В его романах и стихотворениях небывалая похоть сочеталась с вызывающими обращениями к Дьяволу. И это происходило в православной стране с искренне верующим населением – чем вам не вызов?

YouTube Трейлер

Но это было только начало. В ту историческую эпоху подобные эпатажные личности были одиноки, они представляли собой исключение, которое только потом стало правилом.

Когда я в бурном море плавал

                                                   И мой корабль пошел ко дну,

 Я так воззвал: «Отец мой, Дьявол,

                                                         Спаси, помилуй, — я тону.

 Не дай погибнуть раньше срока

                                                        Душе озлобленной моей, —

Я власти темного порока

                                                      Отдам остаток черных дней».

(Федор Сологуб, 1902)

Поваренная книга анархиста

Весь массив контркультурной литературы можно условно разделить на два вида: первый – своеобразные «книги-манифесты», созданные с какой-то конкретной целью, а второй – художественные произведения, в прозаическом или стихотворном виде, в привычной для нас форме передающие свою мысль (роман, стихотворение, рассказ),

Примером первого вида может послужить труд Э. Хоффмана «Сопри эту книгу!», с которого мы и начнем.

TneWYS7ofYE

На самом деле в 70-е годы в США, когда она была издана, её было значительно сложнее найти, чем сейчас не только потому, что её пытались запретить, но и из-за того, что книжные магазины отказывались её продавать. Многие покупатели буквально следовали призыву, зафиксированному на обложке. В этом поистине энциклопедическом сборнике собраны рецепты на все случаи жизни: как поесть, не имея денег; как красть одежду, ездить зайцем, выращивать марихуану на подоконнике и делать оружие из подручных материалов. Вы также можете освоить некоторые конспиративные приемы, получить нужные советы о том, как уходить от полиции в условиях города и каким образом выжить в бегах.

Причем, что интересно, эта книга предназначена, в первую очередь, не для подпольщиков-революционеров, а для идейных анархистов, презирающих само существование каких-либо институтов. По сути, автор предлагает пользоваться лазейками в законах (благодаря которым, эта книга, вообще, вышла в свет), для того, чтобы отринуть любую власть над собой, любые догмы и ограничение. Что интересно, под это подводится достаточно серьезное философское основание – в мире «полицейской демократии» свобода человека невозможна, а потому стоит бороться за возможность распоряжаться своей жизнью. Для этого, конечно, надо выйти из системы, пользуясь описанными методами.

Вторым номером для примера книги-манифеста мы предложим вам сочинение Крейга O’Хара «Философия панка. Больше чем шум» . Он рассказывает об истинном смысле панк-движения. Это не только музыка, ирокезы и косухи, но и активная жизненная позиция, которая подразумевает неравнодушную ко всему происходящему в мире личность.

Настоящий панк должен быть свободен от любых предрассудков и ограничений, как навязанных обществом, так и пропагандируемых своими собратьями. Опять же, панк-музыка и панк-риторика не может быть услышана с официальной сцены. Только андеграунд, только абсолютная свобода!

В своей книге О’Хара критикует даже Sex Pistols, говоря о том, что эта группа все-таки вписалась, в конечном итоге, в мировой шоу-бизнес, что убрало как всю протестную направленность, так и заставило, по сути, сменить свой изначальный стиль.

YouTube Трейлер

В основном, все книги, которые занимаются продвижением какой-либо одной идеи, особенно в форме манифеста пишутся представителями радикальных субкультур с ярко выраженными революционными или анархическими мотивами. Этот пласт контркультуры можно назвать антипропагандой. И на данный момент можно сказать, что этот жанр литературы потихоньку умирает.

В самом деле, интернет принес куда больше свободы слова, чем нам могло показаться, и теперь уже на закрытых веб-сайтах милые люди обмениваются веселыми рецептами, как вырастить гидропонику у себя в туалете, сделать коктейль Молотова или разжиться на халяву вещичками из супермаркета.

Абсолютная свобода

Теперь мы возьмемся за второй тип литературы, а именно за более привычные нам художественные произведения. Абсолютно не претендуя на то, чтобы показать вам все многообразие сюжетов, форм и идей контркультурного искусства, мы ограничимся несколькими примерами, которые могут нам продемонстрировать общие места и признаки этого направления.

Герой произведения почти всегда является исключительным человеком, причем, обычно, выведенным за рамки социума. Так, классик киберпанка Уильям Гибсон  в своем бунтарском романе «Нейромант»  на роль протагониста возводит опустившегося хакера-наркомана, испытывающего острое наслаждение от саморазрушения. Эта личность скандальна, местами даже истерична; неуравновешенна и подвержена вспышкам агрессии.

В то же время, этот хакер-гений и его способности, и любовь к риску, в равной мере раскрывают его талант и тащат в могилу. К тому же, главный герой – человек  абсолютно без моральных устоев, действующий согласно обстоятельствам. Такие люди всегда стоят вне общества, вне закона, и, вряд ли, могут вызвать симпатию, только уважение к своему упорству и неистовому желанию жить.

Neuromancer.

Абсолютной противоположностью является герой романа «Удушье» Чака Палланика.  Это человек с серьезными расстройствами в области психики, которые выражаются в сексуальных извращениях. Автор,  используя шокирующие сцены: от публичного онанизма до изнасилований,  анализируя сознание и мировоззрение больного человека, с социальной точки зрения. Как можно выжить тому, кого стараются в упор не замечать «нормальные люди»? Что есть мораль в современном социуме, и почему она так пластична? Что же, на самом деле, скрывается под нормами поведения?

Вывод тут довольно неутешительный – в  современном западном обществе, по факту, свободны лишь те, кого это общество выкидывает на обочину. Мораль – не более, чем инструмент контроля, и те, кто вышел за её рамки, могут быть настоящими людьми.

Также весьма интересно, что контркультурная литература вобрала в себя весь массив табуированных тем нашего общества. Джефф Нун, в своем романе «Вирт» показывает мир, в котором существует альтернативная наркотическая реальность, что-то вроде Матрицы, доступом куда является доза.

Тут кроме конфликта реального мира и условно-сказочного иного пространства, также присутствует изучение проблемы наркотической зависимости. Её минусов и плюсов. Что интересно, автор не дает четких суждений, и не стремится привести читателя к каким-либо выводам. Он как бы рассказывает историю, надеясь, что она сподвигнет человека на размышления, которые в итоге приведут к его личной, самостоятельно выработанной позиции.

Ну, и, конечно, нельзя обойти стороной эксперименты в области формы. Так, сборник стихотворений «Овощи души» Егора Кизима,  который презентует себя следующим образом: В первую часть книги входят стихи, написанные для работников овощебаз, продавцов овощных магазинов, вегетарианцев и шведских семей. Не исключено, что лесбиянологи и левожелудочковые экстрасистологи найдут в ней нечто для себя полезное. Вторая часть книги может послужить кратким наглядным пособием для официальных и неофициальных лиц, интересующихся философскими извращениями. Думается, читателю будет небезынтересно провести часок-другой в теплых объятиях карлизма-володизма, после чего он будет допущен в воздушный храм диалектики XXI века.

Особые комментарии могут только испортить картину, осталось только сказать, что этот сборник интересен не только как источник совершенно особенных литературных приемов и неожиданных тропов, но и в формах стихосложения также есть крайне интригующие детали.

Обобщим

Главным лейтмотивом контркультурной литературы является, собственно, отсутствие этого мотива.

Единственное правило – абсолютная свобода самовыражения. Здесь можно увидеть все разнообразие форм, сюжетов и литературных приемов.

Задача одна – донести свою идею до читателя максимально жестким, шокирующим и действенным методом.