world-surrealism

Текст Илья Семенов | 02.12.2013

Антиутопии – такой же признак ХХ века, как научный прогресс, перенаселенность городов и тоталитарные политические режимы, страх перед которыми и породил этот жанр. До этого писатели в основном мечтали, а если писали о будущем, то о светлом. Но мировые войны, повсеместный передел территорий и изобретение оружия массового поражения здорово напугали литераторов, которые очень быстро от наставлений перешли к предостережениям и написали целый ряд книг, рисующих будущее в самом удручающем свете. Сегодня мы пролистаем пять важнейших антиутопий прошлого века и решим, насколько изображенное в них будущее похоже на наше настоящее.

САМАЯ ПЕРВАЯ

Как ни странно, антиутопия в том виде, в каком мы ее знаем, появилась не где-нибудь, а в России. Ее создателем справедливо считается Евгений Замятин, написавший в 1920 году знаменитый роман «Мы». К моменту его создания Советская Россия была в самом начале пути к коммунизму и оставалась довольно либеральным государством с Лениным у руля. Тем не менее, Замятин уже тогда разглядел потенциальную угрозу тоталитаризма и вволю поиздевался над ней заранее. В Стране советов роман, разумеется, не напечатали, зато на Западе он приобрел огромную популярность и вдохновил на написание подобных книг многих писателей, в том числе Джорджа Оруэлла и Олдоса Хаксли.

Конечно, большая часть прогнозов Замятина, что приятно, не сбылась. У нас все еще есть имена, а не номера, как у автомобилей, да и свободы чуть больше. Тем не менее, некоторые места романа, особенно касающиеся политического строя, до боли напоминают тексты из современных СМИ и речи некоторых проправительственных чиновников.

Цитата

Завтра – день ежегодных выборов Благодетеля. Завтра мы снова вручим Благодетелю ключи от незыблемой твердыни нашего счастья. Разумеется, это не похоже на беспорядочные, неорганизованные выборы у древних, когда – смешно сказать – даже неизвестен был заранее самый результат выборов. Строить государство на совершенно не учитываемых случайностях, вслепую – что может быть бессмысленней? И вот все же, оказывается, нужны были века, чтобы понять это. Нужно ли говорить, что у нас и здесь, как во всем, – ни для каких случайностей нет места, никаких неожиданностей быть не может. И самые выборы имеют значение скорее символическое: напомнить, что мы единый, могучий миллионоклеточный организм, что мы – говоря словами «Евангелия» древних – единая Церковь. Потому что история Единого Государства не знает случая, чтобы в этот торжественный день хотя бы один голос осмелился нарушить величественный унисон. 

Наши выборы, разумеется, формально остаются альтернативными, но, если вдуматься, то последние 14 лет у власти в России, так или иначе, остаются одни и те же люди, которые неизменно набирают большинство голосов. Выборы же действительно приобретают скорее символическое, нежели практическое значение.

Еще одно замятинское пророчество о том, что свобода может восприниматься не как всеобщее благо, а как потенциал к совершению преступления, тоже превратилось в расхожую современную риторику. Почему, например, подростки продолжают совершать преступления? – потому что болтаются без дела, – отвечает нам обезличенное государство. И тут же отдаляется, утверждая, что занимать тех же подростков должно не оно (у него есть дела поважнее), а родители или кто-нибудь еще.

С больными и несчастными детьми и взрослыми, деньги на лечение которых собирают всем миром, такая же история. Так что коммунизма Замятин боялся зря – его так и не построили, а что построили – не поняли сами, что-то недвусмысленно напоминающее антиутопию.

САМАЯ СОВРЕМЕННАЯ

Следующей по времени значительной антиутопией стала книга англичанина Олдоса Хаксли «О дивный новый мир». Несмотря на небольшой временной промежуток между «Мы» и «Дивным новым миром», при взгляде из сегодняшнего дня роман Хаксли выглядит куда более пророческим.

В своей книге англичанин клеймит не столько тоталитарный слой, сколько аморфность общества и его склонность к простым развлечениям. Действие книги развивается в XXVI веке, но многие признаки этого общества будущего видны уже сейчас. Так, казавшиеся фантастическими первым читателям романа открытия в области генной инженерии, уже сделаны. Хаксли, в частности, предугадал появление детей из пробирок (в романе люди вообще отказались от секса), а также клонирование, о котором в его время не было известно ровным счетом ничего.

Но еще больше поражают его прозрения относительно культурной составляющей жизни. Граждане нового дивного мира буквально сидят на информационной игле и примитивных массовых развлечениях, вроде просмотра зомбирующих программ и прослушивания «синтетической» музыки, в которой легко угадывается современная клубная электроника. Кроме того, большая часть народа, придуманного Хаксли, употребляет безвредный наркотик под названием «сома», который усиливает чувство благополучия и всеобщей радости. Наши же наркотики пока слишком опасны, но от того не менее популярны.

Причины такого упадка нравов и культуры автор прослеживает в чрезвычайном развитии технологий: большую часть работы выполняют всевозможные роботы, поэтому людям остается только развлекаться и убивать свое свободное время. А теперь подумайте о том, сколько раз за день вы открываете ленту новостей «Вконтакте» или «Фейсбуке» и сколько мемов вы помните, потому что жители нового дивного мира частенько беседовали друг с другом исключительно с помощью рекламных слоганов и установок.

Ну и совсем уж реалистичным мир Хаксли кажется, когда натыкаешься в ленте новостей на такие вот исследования.

САМАЯ ТОЧНАЯ

Вообще, если произнести в приличном обществе слово «антиутопия», то девять из десяти присутствующих сразу вспомнят четыре цифры – «1984». А тот, кто не вспомнит, скорее всего, в это время будет занят другими делами, например, сном.

Книга Джорджа Оруэлла, вышедшая в 1948 году, действительно стала вершиной жанра и прочно закрепилась в современном культурном коде. Для того, чтобы перечислить все фразеологизмы и новые слова, введенные Оруэллом в обиход, не хватит и нескольких страниц. Но мы постараемся остановиться только на самом важном и самом страшном – на том, что сегодня превратилось из потенциального будущего в прозаическое настоящее.

Первое, что приходит на ум в свете последних событий, – это тотальная слежка, которую предугадал Оруэлл. В его книге правительство наблюдает буквально за каждым своим гражданином с помощью специального устройства, которое представляет собой телевизор и камеру одновременно. Такие устройства установлены дома у каждого гражданина и включаются они не по его желанию, а по желанию наблюдателей.

 

Современные агенты властей используют не потерявший актуальность телевизор, а социальные сети и телефоны интересных им людей, о чем этим летом с удовольствием рассказал всему миру бывший американский шпион Сноуден. Суть при этом остается прежней: Big Brother is watching you. Неудивительно, что на фоне этих новостей продажи романа-пенсионера «1984» выросли на сотни процентов и позволили ему войти в двадцатку самых популярных книг на сайте Amazon.com.

Еще одна безусловная параллель с современностью – искажения истории.

«И если все принимают ложь, навязанную партией, если во всех документах одна и та же песня, тогда эта ложь поселяется в истории и становится правдой. «Кто управляет прошлым, — гласит партийный лозунг, — тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым»».

Для того, чтобы убедиться в актуальности этих строк, достаточно вспомнить освещение в СМИ конфликта в Абхазии и Южной Осетии или бесконечные споры относительно того, что случилось 11 сентября, кто такой Бен Ладен, существовал ли он на самом деле, и кого ликвидировал Обама. Любого разумного человека вся эта информационная война наталкивает только на одну здравую мысль: понятно только то, что ничего не понятно.

При этом последние лет 50 непрекращающимся очагом непонимания и взаимоисключающих новостей остается Ближний Восток, где идут бесконечные конфликты. На первый взгляд кажется, что воюют там арабы с евреями, но в действительности все настолько сложнее, что лучше не углубляться. Нас сегодня интересует другое: в романе Оруэлла мир разделен на три сверхдержавы, которые находятся в состоянии перманентной войны, причем война идет за спорные территории, которыми на протяжении многих и многих лет остаются – внимание – Северная Африка, Ближний Восток, Средний Восток и Юго-Восточная Азия.

Если взглянуть на карту и отыскать там все эти регионы, то невольно приходишь к мысли, что «1984» написал не Оруэлл, а Нострадамус, потому что именно эти территории сегодня, да и на протяжении всех последних десятилетий, остаются зонами передела влияния России, США и Китая. Такие дела, как говорил Курт Воннегут. И еще один познавательный факт: Оруэлл написал «1984» за год до образования государства Израиль, с которого начались непрекращающиеся ближневосточные конфликты.

Возвращаясь к фразеологизмам Оруэлла, можно вспомнить такие слова и выражения, которые прочно вошли в нашу жизнь: новояз, промывка мозгов, Большой Брат, двоемыслие, двухминутки ненависти, 2+2=5 и, наконец, лицепреступление, о котором вспомнилось в мае прошлого года.

Вот цитата из новостей:

Цитата

«Очередной разгон лагеря гражданского протеста на «Баррикадной» случился прошлой ночью потому, что гражданские активисты не праздновали победу сборной России в чемпионате мира по хоккею. «Они не радовались нашей сборной победе», – объяснил замначальника столичной полиции, руководитель Управления охраны общественного порядка Вячеслав Козлов. – «Вся Россия радовалась за победу наших хоккеистов. А кто-то, вы рассказываете, что сидели и молчали. Чего же не радовались? Вместе со всеми радовались…».

А вот из Оруэлла:

Цитата

Если ты в общественном месте или в поле зрения телекрана и позволил себе задуматься – это опасно, это страшно. Тебя может выдать ничтожная мелочь. Нервный тик, тревога на лице, привычка бормотать себе под нос – все, в чем можно усмотреть признак аномалии, попытку что-то скрыть. В любом случае неположенное выражение лица (например, недоверчивое, когда объявляют о победе) – уже наказуемое преступление. На новоязе даже есть слово для него: лицепреступление.

Добро пожаловать в «1984».

САМАЯ АНАЛОГОВАЯ

До 50-х годов за антиутопии брались в основном писатели-реалисты, а в 53-м одну из самых значительных в истории литературы антиутопий написал знаменитый фантаст Рэй Брэдбери. Авторы научной фантастики всегда были самыми большими специалистами в области описания будущего – это, в первую очередь, их ремесло, а не удел писателей-реалистов, поэтому писать антиутопии им сам Бог велел.

Что касается Брэдбери, то за свою долгую и плодотворную жизнь он предугадал столько явлений будущего, что его тоже давно можно записывать в пророки. Безотносительно антиутопии «451 градус по Фаренгейту», Брэдбери в различных произведениях описал такие признаки сегодняшнего дня как «умный дом», наушники, плееры, радиобраслеты, круглосуточные банкоматы, плоские телевизоры, комнаты виртуальной реальности, спутниковое наблюдение, карманные компьютеры и автомобили с искусственным интеллектом.

Да и в самом романе, который входит в число его наиболее значительных книг, он сделал немало предположений, которые нашли отражение в сегодняшней реальности. В отличие от своих коллег по перу – Замятина и Оруэлла – Брэдбери рисует мир, ставший логичным развитием не коммунистических, а, скорее, демократических идей, потому что реальность «Фаренгейта» – это мир победившей политкорректности, в котором людей всеми возможными способами ограждают от информации, способной, по мнению властей, нанести им вред. При этом граждан усиленно пичкают зомбирующими телепрограммами, которые проецируются прямо на стены их домов, и бесконечными мыльными операми, то есть по сути тем, что так популярно сегодня. Посмотреть целый сезон Californication за один день? – нет ничего проще!

Главным источником опасных для государства знаний в «Фаренгейте» становятся книги, которые запрещены полностью – при обнаружении их сжигают вместе с домами владельцев, а самих владельцев отправляют на принудительное лечение. До таких мер нам пока далеко, но вот обоснование необходимости уничтожения книг слишком уж перекликаются с сегодняшним днем.

«Кто знает, кто может стать мишенью хорошо начитанного человека?» – говорит начальник главному герою Гаю, а я тут же вспоминаю совсем недавнюю новость про изъятие из ставропольских школьных библиотек произведений Есенина и Набокова, даже не саму новость, а комментарий старшего помощника прокурора Ставропольского края по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних и молодежи Курбангали Шарипова:

«Прокуратура потребовала изъять из общего доступа книги ряда авторов, в частности, произведения Набокова, в которых есть мистика, а также Есенина с его хулиганскими стихами. Школьникам рано читать такие книги. <…> У нас сейчас, если посмотреть сводки, дети в 9-12 лет грабежи совершают. Как, по-вашему, чего они начитались?».

Шарипова, конечно, спустя несколько дней уволили, а Есенин с Набоковым остались в библиотеках Ставрополья, но и осадочек, как говорится, тоже остался.

Ну и последнее, о чем важно вспомнить, говоря о Брэдбери и его романе «451 градус по Фаренгейту», – это современные онлайн-игры, поглощающие миллионы умов по всему миру. Их появление он предугадал с удивительной точностью. Никакого Интернета во время написания романа еще не было, но жена главного героя книги – пожарного Гая – отстранялась от него, когда он пытался заговорить с ней о книгах, и, надевая наушники, уходила с головой в общение со своими телевизионными родственниками и соседками. Прямо как жена одного моего друга.

САМАЯ РОДНАЯ

Завершая этот обзор, хочется обратиться к не слишком популярной, но правдивой антиутопии, которую написал наш соотечественник Владимир Войнович в 1986-м году. Называется эта книга «Москва 2042» и повествует о довольно близком будущем, в котором бесповоротно победил коммунизм.

По сюжету главный герой романа и альтер-эго самого Войновича, писатель-диссидент Карцев эмигрирует в Западную Германию, а затем с помощью машины времени отправляется в Москву 2042 года, чтобы написать подробный репортаж о будущем.

Попадая в Москву, Карцев выясняет, что впервые в истории в пределах одного города построен настоящий коммунизм. Снаружи все действительно выглядит очень хорошо: счастливые лица, чистые улицы и всеобщая любовь к вождю московского пролетариата Гениалиссимусу. Тем не менее, очень скоро Карцев открывает для себя печальную правду, парадный коммунизм оказывается только ширмой, за которой прячется серая действительность. И это как-то недвусмысленно напоминает те процессы, которые происходят сегодня в России.

Судите сами: в Москве 2042 года происходит полное сращение власти и спецслужб – государством управляет Коммунистическая партия государственной безопасности – КПГБ. Третьим же столпом, на котором стоит московского государство, становится церковь, заменившая бога фигурой главы государства – Гениалиссимуса. Народ при этом питается брюквой и лебедой, полученными по карточкам, и не слишком-то поддерживает существующий строй, а к концу книги даже свергает его, возводя на престол монарха. Правда и это дела не меняет – монарх оставляет весь аппарат власти прежним (напоминает начало 90-х, правда?) и тоже оказывается диктатором.

По словам самого Войновича, когда он создавал роман «Москва 2042», он описывал то будущее, которое никогда не должно было наступить. А сейчас он сам поражается тому, насколько пророческими оказались его слова:

«Теперь действительность, кажется, уже превосходит то, что я там написал. У меня там правит КПГБ – Коммунистическая партия государственной безопасности, и ещё там есть пятиединство: государственность, безопасность, религиозность… Я слышал не раз, что нашего патриарха, кстати, называют отец Звездоний. Но та глупость и пошлость, которая становится сейчас знаменем нашего времени, – этого ожидать было невозможно. Издаются какие-то дурацкие законы, идут какие-то чудовищные суды, вот этот пресловутый суд над Pussy Riot… Это всё превосходит любую, даже ненаписанную, сатиру».

Похоже, надо заканчивать с антиутопиями. Пришло время писать утопии и программировать светлое будущее, а то темное и так наступило.

Изображение на обложке — источник